– В голове не укладывается, что она сейчас в вертолете. – Клементина уставилась в небо. – Надо было мне полететь с ней, а не Сэму. Не знаю, почему я отпустила его, – что, если, что, если…
– Брось думать об этом, – сказала Эрика. – Какая разница, кто полетел? Ей сделали успокоительный укол. Она даже не вспомнит. Поезжай. Давай похлопаю тебя по щекам.
– Что? – Клементина заморгала. – Нет!
– Так позвони нам, ладно?
– Конечно позвоню! – резко ответила Клементина.
Они действительно были как сестры.
Пока Эрика шла босиком с Оливером и Холли по подъездной дорожке, с мокрыми туфлями в руке, из дома вышел Вид, держа в руках бумажник, а вслед за ним Дакота.
– Ну вот. Надеемся, с малышкой Руби все будет хорошо. Уверен в этом, – сказал Вид Клементине. – У тебя ведь есть медицинская страховка? Скажи, что тебе нужны лучшие врачи. Никаких практикантов.
Бедный Вид. В такие моменты он отнюдь не сиял. Тиффани чувствовала напряжение в его плечах, словно он приготовился к бою. Словно все его тело противилось негативным эмоциям.
Клементина изучала Вида. Ее лицо исказило какое-то непонятное чувство.
– Да, – сухо проговорила она. – Спасибо. – Потом взглянула на Тиффани. – Мы можем…
– Конечно, – ответила Тиффани.
Она навела пульт дистанционного управления на дверь гаража. В это время Дакота храбро открыла рот, чтобы сказать что-то Клементине, но та прошла мимо девочки, устремив глаза на машину и желая только поскорей доехать до больницы.
– Просто я хочу на минутку заскочить к соседям, – придя домой, сообщила Эрика Оливеру. – Мой психотерапевт считает, что лучший способ восстановить память – «вернуться на место преступления», так сказать.
– Преступления не было, – хриплым голосом произнес Оливер.
Он уже встал с постели, оделся и сосал леденец от кашля.
– Это просто фигура речи. Вот почему я говорила «так сказать».
– Не думаю, что Вид и Тиффани сейчас дома. Когда ты входила, я видел, как их машина отъезжает.
– Знаю, я тоже их видела. Я бы скорей пошла туда, пока их нет. Не так неудобно.
– Что? Нельзя идти туда, пока их нет дома. Это нарушение границ их участка.
– О господи, Вид и Тиффани не стали бы возражать. Я просто объясню… просто объясню, что там делала.
Это будет неловко, но оно того стоит. Она хотела частично оправдать расход на сеанс у Не Пэт.
– К тому же дождь, – заметил Оливер, разжевывая леденец от кашля. – Нет смысла идти в такую погоду.
В тот день дождя не было. – Он неожиданно проглотил леденец и строго посмотрел на нее. – Стоя на их лужайке, ты ничего не вспомнишь. Ты была пьяна, вот и все. Я говорил тебе раньше. Выпившие люди все забывают. Это совершенно нормально.
– А я говорила тебе и раньше, что опьянела из-за лекарства, – сказала Эрика. «Не переноси на меня свои детские проблемы».
– Не важно, как или почему ты опьянела, говорю тебе. Это не поможет. Перестань. Это безумная идея. Останься здесь. Расскажи, как там у твоей матери. Очень плохо?
– Быстро не расскажешь, – сказала Эрика, подходя к входной двери. – Я скоро вернусь, а потом расскажу тебе про маму.
– На ужин я приготовил курицу с карри. – Идя за ней следом, Оливер без умолку говорил. Он открыл перед ней дверь. – Днем мне стало лучше, и я не знал, есть ли у нас кокосовое молоко, но оно нашлось. О-о, чуть не забыл – сегодня приезжала полиция! По поводу Гарри. Они не могут найти…
– Да погоди ты!
Эрика взяла зонтик. Оливер обычно не был таким говорливым, но за день дома в одиночестве у него накапливались темы для разговора. К тому же у нее возникло ощущение, что таблетки от простуды, которые он принимает, будоражат его. Но она, конечно, не собирается говорить ему об этом, учитывая его страх перед воздействием лекарств и алкоголя. Просто чудо, каким он становится болтливым.
Она быстро пошла под дождем через лужайку к подъездной дорожке у дома Вида и Тиффани. Сначала она позвонила у двери – на тот случай, если кто-то есть дома или кто-то тайно наблюдает за ней, – хотя единственным соседом, который мог это сделать, был Гарри, а он умер. Она подождала с минуту, а потом, обогнув дом, прошла на задний двор. Когда она шла по дорожке вдоль дома, автоматически включилось освещение, и струи дождя стали золотыми. Она понадеялась, что не заденет случайно какую-нибудь сигнализацию.
Все китайские фонарики на лужайке горели, и она вспомнила слова Тиффани о том, что они управляются каким-то автоматическим таймером. Один только вид китайских фонариков вызвал у нее поток чувственных ассоциаций, связанных с тем днем. Она почуяла запах засахаренного лука, которым так восхищалась Клементина. Почувствовала, как земля чуть покачивается у нее под ногами. Туман в голове. Это работает! Не Пэт – гений, она стоит каждого цента.
Не отвлекайся, напомнила она себе. Сосредоточься, но не слишком сильно. Расслабься и вспоминай.
Тогда она шла по этой дорожке от задней двери. Несла голубые с белым тарелки. Смотрела на эти тарелки. Они ей нравились. Ей очень хотелось иметь такие же. Боже правый, разве она их не принесла? Нет. Она выронила тарелки. Она это помнит.
