Музыка. И на фоне музыки слышался настойчивый звук, и этот звук был каким-то образом связан с… Гарри. О-о, почему она все время возвращается к Гарри? Что это значит? Только из-за недавнего звонка, когда он просил убавить громкость музыки?
Она прошла еще немного по дорожке. Отсюда фонтана не видно. Ей надо увидеть фонтан. Ее сердце гулко стучало в унисон с каплями дождя, барабанящими по зонту.
Она в замешательстве остановилась. Где фонтан? Она повернулась налево, потом направо. Опустила зонт за спину и стала всматриваться в пелену дождя.
Фонтан исчез. На том месте, где он стоял, не осталось ничего, кроме безобразной бетонной плиты. И воспоминания Эрики стали растворяться, исчезать, смываться, как рисунок мелом на тротуаре под дождем. В тот момент она ощущала себя замерзшей, мокрой дурочкой.
Клементина пошла за Сэмом в их спальню, где он достал из ящика футболку и надел. Потом сменил офисные брюки на джинсы. Его движения были дергаными, как у торчка, которому нужна доза. Он избегал ее взгляда.
– Ты это серьезно? По поводу развода?
– Наверное, нет, – дернув плечами, промолвил он, словно для него состояние их брака было ни то ни се.
Она так разволновалась, что с трудом дышала. Казалось, она не может вспомнить, как это делается. Она задерживала дыхание, а потом судорожно ловила ртом воздух.
– Ради бога, нельзя говорить такие вещи! Ты никогда, мы никогда…
Она хотела сказать, что они никогда, даже в самых бурных ссорах, не говорили слов типа «расстаться» или «развод». Они орали друг другу вещи вроде: «Ты меня бесишь!», «Ты не думаешь!», «Ты самая надоедливая женщина на свете!», «Ненавижу тебя!», «Я больше тебя ненавижу» – и они постоянно использовали слово «всегда», хотя мать Клементины говорила, что никогда нельзя использовать это слово в разговоре с супругом, как, например: «Ты всегда забываешь наполнить кувшин с водой!» Хотя Сэм действительно всегда забывает, это правда.
Однако они никогда не допускали возможности расторжения брака. Они могли топать ногами, кричать и дуться, но оставались уверенными в том, что основа их жизни непоколебима. Как это ни странно, эта уверенность позволяла им вопить громче, выкрикивать еще более глупые, нелепые слова, дать волю чувствам, потому что наутро все должно быть хорошо.
– Извини, – сказал Сэм. – Мне не следовало этого говорить. – Он взглянул на нее, и на его лице отразилась мука, и на миг он снова стал собой, а не этим холодным, странным незнакомцем. – Просто я расстроился из-за того, что Дакота может прийти на день рождения к Холли. Не хочу, чтобы Холли имела что-то общее с этой семьей.
– Они вовсе не плохие люди, – промолвила Клементина, которую на миг отвлекла от предмета спора ненависть, прозвучавшая в тоне Сэма.
Клементина не хотела видеться с Видом и Тиффани, потому что они напоминали ей о худшем дне ее жизни. Одна мысль о них заставляла ее содрогаться, как содрогается человек при мысли о еде или питье, от которых его вывернуло наизнанку. Но она не питала к ним ненависти.
– Послушай, они просто люди не нашего круга, – продолжал Сэм. – Честно говорю, я не хочу, чтобы мои дети общались с подобными людьми.
– Что? Потому что она работала танцовщицей?
– Она работала стриптизершей, – произнес Сэм с таким отвращением, что Клементина немедленно встала на сторону Тиффани.
Легко было бы навесить на Тиффани ярлык «персона определенного типа» и решить, что сильный всплеск желания, испытанный Клементиной, когда Тиффани предложила ей исполнить «танец на коленях», – это всего лишь непроизвольный отклик ее тела, как при использовании вибратора. Легко было бы решить, что поведение Клементины было омерзительным, и что Тиффани омерзительна, и что все просто омерзительно. Это было все равно что сказать, будто с Руби ничего не случилось бы, будь они на барбекю с «правильными людьми». Разумеется, это тоже могло бы случиться, если бы они отвлеклись на разговор о философии, политике или литературе.
– Тиффани симпатичная. Очень симпатичная! Они хорошие люди! – сказала Клементина. Она подумала о Виде и Тиффани, их приветливости и теплоте. Они были такими естественными, без всяких уверток и недомолвок. – Они по-настоящему милые люди.
– Милые! – взорвался Сэм. – Ты в своем уме? Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Я бывал в этих стрип-клубах. Ты там была?
– Нет, ну и что?
– Это отталкивающие, депрессивные места. Не гламурные. Не сексуальные. Там теряешь связь с реальностью. Серьезно.
Еще один поворот в происходящем споре об их браке. У Сэма есть связь с реальностью. Очевидно, у Клементины нет. Сэм стремился приехать в аэропорт заранее. Клементина хотела идти на посадку последней. Сэм предпочитал бронировать билеты заранее. Клементина хотела по купать их перед поездкой. Обычно все приходило в равновесие и оканчивалось шуткой.
– «Серьезно». – Она насмешливо передразнила его тон.
– Серьезно, – подтвердил он. – Никто особо не хочет ходить в эти места. Ни девушки. Ни клиенты.
