Эдвил услал её в кровать, объясняя тем, что она «же хотела спать под кровом, так чего не спится»? Люси лежала с Иви в ногах и, накрывшись с головой, досочиняла строчки. Эдвил отдыхал странно. Он ложился и не мигая смотрел в небо — на природе, а в помещании не сводил цепкого взора с камина. Люси, отгибая краешек одеяла, видела его озаренное печным жаром тонкое лицо и глаза, словно заклинающие пламя. Оно, поселившееся внутри его зрачков, замыкалось само на себе, и это выглядело чарующе. Люси не могла не признать, что её спаситель с каждым днём, проведённым совместно, становится для неё всё более хорош собой. Эд же тянулся к Люси, хотя, как ей казалось поначалу, просто совершил милость, прихватив её с собой. Она не могла не чувствовать к нему благодарности. Эд был прав. Раньше Люси принадлежала королевскому двору, прихотям мужчин и кухне с ворчащей матерью, а ныне… ей принадлежал весь мир. Его чудеса и облака. Его дикие цветы, ветры, улыбки, полные зерна колосья и голос. Её голос, чистый и звучный, который она не привыкла слышать так часто. И её стихи на собственном языке. Сказать о том, что ей принадлежал и Эд с его фокусами она не могла, но всё чаще ей хотелось так думать. Ей хотелось этого. Его. Пламя Эда кружило голову и волновало глубже места, предназначенного ангелами, как клеть души. Придворные матроны говорили, что там, ниже, таились бесы. Люси не переживала ничего подобного ранее, и строчки её, в прошлом шедшие от разума, теперь пелись от сердца.
Ты сводишь меня с ума.
Эд, внимавший треску поленьев в камине, в этот миг заискрился смешком с пола. Люси постаралась отринуть мысли и уснуть.
Они добрались до Готвилля к часу Рака. Небольшой городишко ремесленников и сталеваров раскинул свои строения вдоль глубокой долины в кольце гор. Над городом висела угольная дымка. Престол ангелов звенел колоколами. Эдвил раздул ноздри, вбирая пропитанный копотью фабрик воздух города, и прядал, как единорог, попавший в чащу, полную львов. Люси вопросительно взглянула на спутника, Эд же ответил ей полными предвкушения словами:
— А вот тут мы выступим, Элли. Твоё творение готово?
— Готово, — сказала Люси, мысленно решив ни за что не читать то, что она сложила ночью. Слишком личное. Но у неё было заготовлено много других стихов, которые она не так стыдилась рассказать прилюдно. Эдвил внимательно посмотрел на неё, слегка хмурясь, но кивнул.
— Что я должна делать? — Люси растерялась на оживлённой площади среди снующих по делам людей.
— Не бойся. И говори от души. Весь секрет. А я свершу остальное. Так какой стих ты выбрала?
Люси знала, чем его удивить. Эти строки она писала дома, снежной бурей, когда мир казался белым, как неначатый лист, и вдохновение управляло рукой Люси точно десницы ангелов. Сердце облилось страхом, когда она выступила вперед — никто не заметил этого крохотного шага, но Люси всколыхнула лёд их отчуждения.
Всегда важно начать. Даже если тебя никто не ждёт. Всегда важно показать, что ты есть.
— Я жива, — продекламировала Люси, от страха распаляясь изнутри. Голос словно был и не её, но рвался наружу из горла. Странное ощущение! Странное, будоражащее, но приятное. — Я все ещё на плаву. Не камень и не трава. Я все ещё наяву. Я дышу. Закваскою на крови. Не белой метели шум, не вычтенный индивид. — Люси внезапно почувствовала небывалую лёгкость, точно если бы её подхватывали под мышки сильные руки и несли над площадью. Секунда — и Люси полетела. Огромных сил стоило не остановить чтение, но Люси поняла, что это и есть поддержка Эдвила. Она парила над площадью, пока торопыги останавливались, забыв, куда шли, и вставали смотреть на девушку-ангела. — Не вино. Не марево, и не дым. И в клети бесснежных снов я бьюсь соловьем немым.
«Раскинь руки! Давай, Элли!» — внятно прозвенело внутри головы.
Люси послушалась, и её рукава, как в первую встречу с Эдом, замерцали золотом сполохов. Он словно одел её в оперение из огней-лезвий, какие сопровождают в грозу корабли. Люси не видела сама, но читала об этом. — Я огонь, воспрявший из немоты! Я знак, я тяну ладонь — гори же со мной и ты! — ликуя, докончила Люси стихотворение и мягко, пушинкой, спустилась на мостовую.
Толпа захлопала. Люси, не веря в успех, сперва смотрела на людей тревожно, а потом заулыбалась. Им понравилось. Эдвил проделал знак рукой в разогретом воздухе, и на этом месте вырос и раскрылся дивный цветок. Люси поняла, какое стихотворение должно быть следующим.
