Между ними с младенчества не чувствовалось тепла. Отец хотел сыновей, это ясно, но пришлось учить грамоте Люси, так как все её братья по причинам, известным лишь ангелам, умирали в младенчестве. Отец стойко терпел её и стал хорошим учителем. Он же привил Люси любовь к чтению и написанию стихов. В отличие от матери он не препятствовал дочериным почеркушкам, но, как она понимала, из-за малого интереса к её особе. Глядя на строгий, гладкий профиль отца и его блестящий на солнце такой же выбритый затылок Люси в очередной раз подумала: а что, если поездка — отличный повод наладить более близкие отношения? Ведь удивительный, черничный цвет глаз передал ей отец. Правда, его собственные выцвели от возраста и страданий…
— П-п-апа?
Внимательные и строгие глаза герольда повернулись на Люси. Блеснуло стеклом пенсне. Люси расправила передник.
— А па-па-пач-ч…
— Да напиши ты уже! Что ты хочешь?!
Отец часто разражался, но Люси уже привыкла, зная, что плохого ей не сделают, и, достав блокнот, вывела:
«Почему ты женился на маме? Герольд — на кухарке».
— А почему тебя это удивляет? Близость к провианту выгодна со всех сторон. Твою мать взяли на королевскую кухню, она имеет п-полный доступ к еде для правителя и его семьи. Глашатая король может отстранить за любое не так произнесённое слово, а от хорошей, преданной двору кухарки не откажется, пересоли она разок рагу. Ему невелика охота быть отравленным! Стряпуха — человек надёжный. А тот, кто женился на ней — что бы ни стряслось, сыт будет!
Люси прикусила губу и написала:
«А как же любовь? Чувства?»
— О, будь взрослее! Любовь в наши времена никому не интересна, если ты не намерена кончить дни под забором! И уж если мы заговорили, шла бы ты за Зальт-тена. Ловцы тоже везде требуются. Вот поймает он Поджигателя, заработает миллион! А сколько таких Поджигателей по свету бегает? Будете п-при деньгах. Да и здоров он, как боннакон. Долго протянет.
«Мне жалко Зальтена, — вывела Люси и показала нахмурившему редкие брови отцу. — Вдруг детям достанется заикание? И они тоже не смогут осуществить свои мечты».
— Ну допустим, ты не всегда так заикалась, — отец выделил слово «так». — Твоя глупая мать в наущение отвела тебя двухлетнюю глядеть, как сжигают на костре ведьм. После этого ты и потеряла язык. Не знала?
Люси, приоткрыв рот, помотала чепцом.
— Да, они напугали тебя воплями. Вряд ли твой недуг передастся львиной крови.
Но Люси думала уже совсем о другом.
«Я смогу излечиться и читать стихи?»
Отец с пренебрежением отвернулся к окну и сказал в слюдяное стекло:
— Видел я твои стихи. Бестолковые. Лучше бы тебе никому их не показывать и тем более не читать. Обрати внимание на поваренные книги вместо романтических. Больше толка выйдет. Впрочем, дело твоё.
Люси захлопнула блокнот и забилась в угол повозки. Её будто помоями облили. Больше желания поговорить по душам с отцом не возникнет, это она знала точно.
Через пару часов повозка послов лунного королевства въехала в Верреборг.
Верреборг!
Какие башни! А какие красные, черепичные крыши! А какие изразцы на воротах, какие литые дверные ручки! А какие палисадники с чудесными флоксами! А флаги, реющие на ветру!
Люси высунулась из окна повозки и, отбросив приличия, пялилась на роскошь столицы Солнц с открытым ртом. Вот дивный сквер с большим памятником-фонтаном. Вот стремящаяся ввысь башня с золочёными часами, пробившими как раз во время шествия мимо повозки. Вот горожанки в пышных платьях с причёсками настолько затейливыми, что чепец Люси и припрятанное в чемодане лучшее платье показались ей сразу гадкими и пошлыми, и их захотелось сжечь.
Вот рыцари порядка верхом на рослых, закованных в панцири единорогах. Красавцы! Вот лавки — да какие лавки, торговые дома с настоящими стеклянными витринами! А какие за ними наряды и куклы! А какие кручёные сладости!
Ангелы! Почему Люси родилась не в Верреборге?
— Рот закрой, — сухо порекомендовал отец, — посади якла в клетку, а то она уже извелась и меня извела. И сделай с собой что-нибудь дамское. Через четверть часа мы будем представлены королю Солнц.
«Иви! Не будь бесовкой, верни заколку!»
— Иви! Н-н…
Изловить якла не получалось. Иветта носилась со стрёкотом по светёлке и не желала расставаться с добычей. Она обожала блестящие и броские вещицы и старалась стащить любую, какая ей приглянулась. На сей раз это была заколка — одна из немногих у Люси, которую можно было назвать красивой. Жёлтые цитроны подмигивали из пасти якла, пока Люси, мыча и неловко возмущаясь, старалась сбить Иви накидкой.
Что за напасть! Приехать в Верреборг и не выгулять наряды!
В этот неловкий момент и вошёл в светёлку отец.
— Т-ты ещё не готова? О чём ты думаешь, растяпа! Вот, гляди, министерство населения выдало нам списки фамилий города Верреборга!
