В дальнем углу комнаты открылась дверь, и двое офицеров ввели одетого в оранжевую робу Кленси. Казалось, с момента, когда Бартоломью видел его в последний раз, он еще похудел. Опущенные плечи и взгляд, устремленный в пол, говорили о том, что он уже смирился со своей участью. Но тогда почему он не признал вину сразу, и его адвокат довел дело до судебного разбирательства? Барту было ужасно жаль, что смертную казнь в штате Нью-Йорк запретили в две тысячи седьмом году. Тогда хотя бы была надежда на то, что Кленси закончит свои дни на электрическом стуле. Барт давно так искренне никому не желал смерти. Он чувствовал, как от гнева дерет в глотке. Взяв у Роби бутылку, он опрокинул в себя остатки воды. Коллега нахмурился, но промолчал.
— Прошу всех встать, суд идет, — объявил секретарь суда. — Тридцать первое июля, десять часов утра. Председательствующий судья — Брайан Ходж.
Присутствующие почтительно поднялись, и галдеж в зале немедленно прекратился.
— Доброе утро, — поздоровался Брайан Ходж, поправив квадратные очки на носу. — Прошу всех садиться. Пригласите присяжных.
Дальняя дверь вновь отворилась, и в зал вошли присяжные. «Двенадцать основных присяжных, и еще четверо запасных», — посчитал Барт.
— Доброе утро, дамы и господа, — еще раз произнес Брайан Ходж, когда они все, наконец, заняли свои места.
— Дело номер двести пятьдесят три. Народ штата Нью-Йорк против Гилберта Кленси, обвиняемого в захвате заложников и двойном убийстве первой степени. Открыто, — постановил секретарь.
Судья оглядел зал:
— Обвинение готово к вступительной речи?
— Готово, ваша честь. Со стороны обвинения выступает помощник прокурора Стюарт Уилсон…
Бартоломью знал Уилсона. Амбициозный и хваткий помощник прокурора очень редко проигрывал. Но Барт, как никто, понимал, как легко можно ошибиться и все потерять. Так что репутация Уилсона вовсе не была гарантией того, что Кленси получит по заслугам.
— …двадцатого марта две тысячи двадцатого года Гилберт Кленси явился в кафе «Рэд Черри», в котором работает барменом…
Барт вслушивался в длинный список преступлений, которые совершил Кленси, и вообще не понимал, как можно было поставить под сомнение его вину? Множество свидетелей преступления, орудие убийства, которое изъяли прямо у него из рук. Все это разбирательство казалось абсурдом.
— Благодарю вас, — сказал судья, когда обвинитель завершил выступление. — Советник, вам слово.
— Годфри Стивенс, ваша честь, адвокат защиты.
Кленси достался бесплатный адвокат. Молодой и неопытный, совсем недавно получивший лицензию.
— Гилберт Кленси — добропорядочный человек. Он никогда раньше не совершал преступлений. Ни уголовных, ни даже административных. И в то утро он действовал не по своей воле, что мы собираемся подтвердить в ходе слушания…
Дикинсон остервенело теребил этикетку на пустой бутылке. После слов адвоката Кленси зал суда взорвался возмущением. Не иначе, все присутствующие восприняли стратегию Годфри Стивенса как издевательство и попытку обмануть суд. Как можно застрелить человека не по своей воле? Кто же вложил Кленси в руки пистолет? Кто руководил его рукой, когда он нажимал на курок? Тем более, что перед этим Кленси убил собственную жену. Все это звучало как полный бред. Брайан Ходж пару раз стукнул по столу судейским молотком, призывая присутствующих к тишине, и невозмутимо позволил защитнику вызвать первого свидетеля. Стивенс продолжал:
— Защита вызывает Дэвида Пирсона.
Молодой человек с короткой стрижкой поднялся, прошел в центр зала и занял место рядом с судьей.
— Кем вы работаете? — спросил его Годфри Стивенс.
— Я повар в «Рэд Черри».
— Вспомните двадцатое марта этого года. Вы были на работе? Расскажите, что произошло в тот день.
— Мы с Томом, другим поваром, были на кухне. Я жарил оладьи, а Томми делал клубничный смузи. Я услышал шум, вышел из кухни в зал и увидел там Кленси с пушкой в руках. Он требовал, чтобы Генри, начальник смены, открыл ему сейф. Тот сказал, что пошел открывать, а сам заперся в кабинете шефа и позвонил в полицию. Тогда Кленси разозлился и велел запереть все двери. Я крикнул Тому, чтобы он уходил, и он вышел через черный ход… — Пирсон развел руками. Стивенс перешел к следующему вопросу:
— Как давно вы знаете Гила Кленси? Как можете его охарактеризовать?
— Мы работаем вместе уже три года. Он хороший человек, отзывчивый… занимался с моим сыном математикой бесплатно.
Роби Корнер снова наклонился к уху Барта:
— Сейчас будут давить на жалость. Но это никогда не работает, — шепнул он.
Барт кивнул. Он старался не пропустить ни слова. В горле опять пересохло, Бартоломью закашлялся. Он посмотрел на присяжных. Те с интересом внимали словам адвоката Кленси.
— Вам не показалось странным поведение Гила Кленси в тот день?
— Еще как показалось… Он как будто был не в себе.
— В чем это выражалось? — потребовал уточнить Годфри Стивенс.
— Он разговаривал сам с собой… Или как будто с голосами в своей голове.
