— Нет, ну что ты. Думаешь, я пытаюсь тебя отравить?
Барт взял один кекс и вдохнул аромат свежей выпечки. Это был аромат из его детства. Он сразу вспомнил то беззаботное время, когда он мог целыми днями пластмассовым мечом лупить траву на заднем дворе, а потом лопать эти кексы перед телевизором, смотря мультики по каналу «Дисней».
— М-м-м, — откусив кусочек, Бартоломью закрыл глаза. Кекс был восхитителен. — Черт, если бы я не знал, что бабушка Бонни умерла, когда мне было семь, я бы поклялся, что их испекла она.
— Умерла? — Марк удивился. — Не говори глупости. Она на кухне. Иди поздоровайся, балбес.
Барт вскочил с лежака и повернулся к дому, стоящему у него за спиной. В большом окне кухни он увидел бабушку Бонни, размешивающую тесто в большой голубой миске. Она была такой, какой он ее запомнил — в блузке с крупными цветами, с короткой стрижкой, на пальце — ее любимое кольцо с большим оранжевым камнем. Она всегда хорошо выглядела. Увидев, что Барт на нее смотрит, бабушка помахала ему рукой.
— Можно и мне кусочек? — к их компании присоединилась Зои. Она взяла один кекс с тарелки. — Вкуснотища. Кстати, Бонни дала мне рецепт.
— Жду не дождусь, — ответил Марк. А затем посмотрел на Барта и, округлив глаза, произнес одними губами: «Помоги!», отчего они оба захохотали.
— Ну-ну, — Зои оскорбилась, но лишь в шутку. Она ласково потрепала Марка по голове.
Где-то наверху послышался шум множества крыльев. Барт поднял глаза и увидел в небе стаю пернатых. Они пересекали небо прямо над ними, но он никак не мог понять, что это за птицы. Белые, но для лебедей слишком мелкие. И на чаек не похожи.
— Это голуби, Барти, — сказал Марк.
— Странно, — возразил Барт. — Никогда не видел таких больших голубиных стай, да еще летящих в одном направлении.
— Ничего странного, — не согласился друг, пожав плечами. — Голубь — птица свободная. К тому же может летать на далекие расстояния. Впрочем, хватит рассиживаться. Тебе пора.
— Но я же только пришел! — Барт удивился, что его прогоняют. — Я собирался до отвала наесться этих кексов.
Марк положил руку ему на плечо, дружески похлопав.
— Ты же знаешь, тебе нельзя здесь долго находиться.
— Но почему?
— Тебя Дейзи ждет, забыл? — объяснил Марк.
— Дейзи…
— Посмотри, вон уже и погода портится, — Марк показал наверх. Барт вновь поднял глаза, и как раз в этот момент небо пересекла молния.
Раздался раскат грома. Барт открыл глаза. Он лежал на холодном земляном полу в каком-то затхлом подвале. Его колотило, все тело затекло, а запястья спереди были перемотаны прочной веревкой.
«Ну надо же, я все еще жив», — удивился он. Только стоило ли этому радоваться, он пока не понял. Кто знает, почему его не убили. Вдруг его ждет еще более ужасная участь?
Осмотревшись вокруг, Бартоломью заметил наверху под потолком маленькие окошки, через которые проникал лунный свет. На стене — чья-то давно засохшая кровь. Интересно, долго он был без сознания? Когда эти отморозки поймали его, шел ливень. И сейчас дождь все еще хлестал так сильно, словно вот-вот выбьет окно. Возможно, прошло всего несколько часов. Оставалось надеяться, что Рой прослушал сообщение и уже ищет его. К ни го ед . нет
Барт кое-как поднялся на ноги, и затылок прострелила острая боль. Он пошатнулся — голова кружилась. Ну, хоть не тошнило, значит, не было сотрясения мозга. Хотя по голове его приложили очень круто. Барт подошел к окнам и выглянул наружу. Была глубокая ночь, кругом темнота и ни единого источника света. Но ему все-таки удалось разглядеть какие-то хозяйственные постройки, а за ними густой непроглядный лес.
Земляной пол, лесная чаща — все это было плохо, очень плохо. И он был готов поспорить, что если начнет кричать, его никто не услышит. Разве что злоумышленники. А может быть, они вообще не придут и бросили его здесь умирать?
Барт подергал руками, пытаясь освободить их, но тщетно. Пройдясь по подвалу, он не обнаружил ничего, чем мог бы разрезать веревку. Грызть ее зубами было так же бесполезно.
— Я в полной заднице, — сказал Барт себе под нос. Прислонившись спиной к стене, он сполз на пол и вытянул ноги.
Почему-то в этот момент ему вспомнился один тренинг со времен колледжа. Преподаватель психологии моделировал ситуацию, при которой каждый студент должен был сделать для себя открытие — кто самый дорогой человек в его жизни. Для этого он задавал лишь один вопрос: «Вы летите на борту падающего самолета, и у вас есть время на один звонок. Кому вы позвоните?» Барт знал ответ на этот вопрос. Сейчас ему очень нужно было услышать голос Дейзи, сказать ей, что он чувствует. Если он умрет сегодня, каким она запомнит его? Человеком, который нарушил данное ей слово и изменил ей с другой? Барт не хотел быть таким человеком, даже в ее воспоминаниях. Голова раскалывалась. Прикрыв глаза, Бартоломью провалился в забытье.
Он не мог сказать, сколько прошло времени с тех пор, как он впервые открыл глаза в этом сыром подвале. На этот раз он очнулся от грубого пинка в плечо.
