Охранник вынул из кобуры пушку и скрылся на тропинке. Вдалеке вновь послышались выстрелы. На всякий случай Барт решил пригнуться, прикидывая, сможет ли наброситься на широкомордого и отобрать у него пушку. Конечно, стрелял он куда хуже, чем заговаривал зубы, но он мало знал людей, убитых словом, так что здесь не до выбора. Однако в итоге все равно решил не рисковать.
В глаза ему ударил свет фонарика. Бандит принялся светить вокруг, чтобы засечь стрелков, если они подберутся ближе. Пытаясь отмахнуться от луча фонарика, Барт шагнул в сторону, но вдруг почувствовал, что теряет равновесие. Удар грудью о холодную землю выбил воздух из его легких. «Ну вот, еще даже не пристрелили, а я уже в могиле», — подумал он. Поскользнувшись на вязкой земле, он умудрился оступиться и упасть аккурат в вырытую им яму.
Бартоломью подполз к краю могилы, приложив правую руку к груди, чтобы проверить, на месте ли сердце. Ему казалось, что оно уже давно выскочило и смылось в неизвестном направлении. Если бы он был на его месте, то давно бы так и сделал. Но бешеный стук явно исходил откуда-то из-под ребер слева. Значит, все было в порядке. Голова кружилась, но мыслил он как никогда четко. В мозгу появилась единственная установка — достать какое-то оружие на всякий случай. Совсем рядом лежала лопата, которой он только что рыл землю, и она вполне подходила в качестве орудия самозащиты. Барт потянулся за ней, вцепился в черенок и не удержался от смешка. Казалось, еще совсем недавно он ужасался, что его отец выбрал лопату в качестве оружия против гаражных грабителей. А теперь вот сам хватается за нее, как за спасительную соломинку.
Неожиданно где-то совсем недалеко за деревьями послышались крики и звуки борьбы. Широкомордый тут же рванул туда с пистолетом наперевес, совсем забыв про Барта. Внутри у Дикинсона все похолодело. Что, если бандит прямо сейчас преследует Роя? Но он тут же отмел эту мысль. Рой всегда был слишком осторожен, чтобы так подставиться. И вообще, вряд ли он явился без подкрепления и без броника. Но с другой стороны… Выбравшись из могилы, пригнувшись и вооружившись лопатой, всматриваясь в темноту, мелкими перебежками Барт побежал в лес, в ту сторону, откуда слышались выстрелы и крики.
— Задница, задница, полная задница, — бормотал про себя Барт, перебегая от одного дерева к другому. Несмотря на то, что солнце всходило, среди густых деревьев все еще была непроглядная темнота. Слух Дикинсона обострился до предела, так что звенящая тишина могла бы оглушить. Ладони вспотели, лопата в руках была такой тяжелой, словно весила не меньше центнера.
— Твою мать, твою мать, — шептал он, крадучись передвигаясь по лесу. Как вдруг увидел на земле что-то продолговатое, похожее на тело. Чувствуя, что его вот-вот вырвет, Бартоломью опустился на колени, подползая ближе. Но это оказалось всего лишь бревно. Господи!
В лесу вновь раздались крики. Барт вновь заставил себя подняться и метнуться в ту сторону, практически не разбирая дороги. Одежда рвалась в клочки, зацепляясь за сучья деревьев, но ему было все равно.
Подбежав ближе к тому месту, где произошла потасовка, он увидел, что Рой и Лаура Мартинес уже повязали обоих преступников. А из-за деревьев выходят другие полицейские. Барт устало привалился к сосне, готовый упасть без сил, и бросил лопату.
— Барт! — увидев его, Рой подскочил к нему, подхватил под руку, чтобы помочь устоять на ногах. Казалось, еще мгновение, и он начнет отчитывать его за глупое геройство, которое едва не привело к гибели. Но вместо этого друг спросил: — Как ты?
— Держусь, — ответил Барт, цепляясь за Роя. — Хвала адреналину. Вы спасли девушку?
— Да, — ответил Брайт. — Успели вовремя. Ты не представляешь, какое гнездо разворошила Зои…
Уже через пару минут Рой усадил Барта на пассажирское сиденье полицейского автомобиля, а сам устроился впереди. Мартинес уже была за рулем. Она включила зажигание, двери закрылись, и машина покатилась по неровной дороге к выезду из леса.
— Выглядишь паршиво, — заметила она, выворачивая руль, чтобы объехать колдобины. — Что они с тобой делали?
— О таком вслух не говорят, — шутя ответил Барт, растянув губы в улыбке. — Смогу показать это только у психотерапевта на куклах.
— Придурок, — со смехом сказал Рой, покачав головой. Только вот смех его показался Барту каким-то нервным.
Настоящее время (19 сентября)
Барта разбудила настойчивая трель телефонного звонка. Поморщившись от головной боли, которая не проходила со вчерашнего дня несмотря на кучу принятых таблеток, он кое-как продрал глаза и прочитал на дисплее имя звонящего. И кому же это он мог понадобиться в субботу утром, кроме родителей? Конечно, никому.
— Да, мама, — прочистив горло, ответил он.
— Барт, почему о том, что тебя похитила преступная группировка, я узнаю из новостей?!
