«Астролог» был прав: все, что дорого Верочке, хранилось в детстве в безукоризненном порядке, даже старые любительские фотографии, сделанные в школьные годы, не говоря уже о тех мелочах, что были связаны с взрослением сына. В плетеном сундучке она держала камушки и ракушки, которые они привозили с моря, старые детские книги, надеясь передать их внукам, крестильный набор Макса, пару чепчиков, комбинезон с желтым зайцем, зеленый свитер с улыбающимся жирафом, первые пинетки и любимые игрушки сына. Среди старых школьных фотографий она наткнулась на ту, где они с Маринкой стояли вдвоем, в классе у Ирины Ивановны, улыбающиеся и крепко держащиеся за руки. Даты на оборотной стороне не было, но Вера знала – это седьмой класс. Тот самый Саша, с которым она по-соседски обменивалась книгами, в то время всерьез увлекался фотоделом. Он оборудовал крошечную ванную комнату под лабораторию, там и проявлял пленки, печатал фотографии вопреки запретам матери. Она сердилась, требовала освободить помещение: у нее были дела поважнее, чем мальчишеское баловство. Так она говорила Верочкиной маме, забежав так, по-соседски на несколько минут и засидевшись на пару часов, пока уставший и хмурый не возвращался домой отец, прервав их женское щебетание, не сказав при этом ни единого слова.
Саша накануне праздничного дня притащил в класс треногу, протянул через все помещение провод, повесил лампу и долго настраивал свет. Девчонки уже устали позировать и не верили в то, что птичка, в конце концов, вылетит из старого фотоаппарата, но Сашка убеждал всех, что все обязательно получится. Маринка и Вера, проявив чудеса долготерпения, все же дождались своей очереди. После уроков взволнованные и нарядные, они прибежали в школу переодевшись. Марина щеголяла в новой клетчатой рубашке и индийских джинсах, устав от воланов и девичьих платьев, в которые наряжала ее мать. Верочка была в синем сарафане с вышивкой. Справа на груди красовалось солнце, окруженное цветами, и такое же ярко-желтое светило, улыбающееся и вполне живое, было на расклешенной юбке слева. Историю этого сарафана Вера не помнила. Наверняка, мама достала где-то по знакомству, из-под полы, и сделала этим дочь очень счастливой. Ни у кого больше такого сарафана не было. Он ей очень шел. На юбке сбоку прятались боковые карманы, и Вера, позируя, спрятала одну руку в карман, другую доверила подруге. Нижняя губа поджата, на лице неестественная улыбка уставшей девочки, примерявшей во время ожидания улыбки и позы разного рода. Как всегда, на фотографии была запечатлена самая неудачная из всех возможных улыбок. Все, конечно же, от смущения. Вспомнилось, как долго она ждала эту фотокарточку, как была ей рада, хотя и слегка разочарована. Кто же знал, что она так глупо подожмет губу и некрасиво улыбнется?
Маруся же светилась от счастья, невзирая на все и демонстрируя два ряда зубов, с которыми устал бороться врач из городской поликлиники. Пластинки, установленные ортодонтом, не выдерживали противостояния с сушками и бубликами, зубы постоянно болели из-за конфет и сладостей. Пластинки терялись, ломались, их устанавливали вновь, заменяли новыми, которые тоже приходили в негодность. Мама, уставшая отпрашиваться с работы и сопровождать дочь в поликлинику, в конце концов, капитулировала: пусть будут такие, как есть. Мы же как-то выжили без этих диковинных устройств и ничего – зубы не кривые. Перерастет, и все выпрямится. В общем, ничто не могло лишить Маринку ее вечного оптимизма, даже неровные зубы. Вера эту фотографию любила, потому что таких, отражающих повседневную жизнь, тогда было очень мало. В основном, их делали по важным случаям: в связи с получением паспорта, комсомольского билета, с окончанием школы или во время бракосочетания. Могла, конечно, семья зайти просто так в фотоателье и сделать фотографию, но происходило это крайне редко.
На этом черно-белом снимке видна школьная доска с химическими формулами, сдвинутые парты, цветы на подоконниках, стол Ирины Ивановны и, кажется, ощущался даже запах мастики, которой натирали пол. Еще в Верочкином альбоме сохранилось несколько общих фотографий, сделанных во время школьных экскурсий и субботников – вот, пожалуй, и весь школьный архив.
На другой фотографии, сделанной учителем физкультуры рядом с музеем Ленина, ребят собралось так много, что Вера узнала себя только потому, что знала, в чем была одета. Нечеткий снимок лишил всех лиц. Можно было угадать некоторых по знакомым силуэтам. На этот раз рядом с Верой стояла Света. Это она помнила хорошо, Марина в тот день болела и на экскурсию с ними не поехала. Длинные волосы Светы, всегда заплетенные в косы, и синева глаз всегда привлекали мужское внимание. В классе почти никто не знал подробности ее семейной жизни. Казалось, только Вера и была посвящена, да и то не сразу, а уже в старших классах.
