Я пытаюсь не таращиться на его гостей, быть незаметной, хотя для этого мне не нужно особо стараться. Я собираю все силы, чтобы вести себя как ни в чём не бывало, ожидая, что в любой момент могу быть застигнута врасплох – и, выйдя из дверей одного из залов, появится волчица, сядет на стул рядом с ним, обнимет его за плечи и улыбнётся своим волчьим оскалом. Она просканирует взглядом всех за столом на предмет того, есть ли среди нас те, кто спит с тем, с кем спать не следует.
От шума голосов и перезвона бокалов над столом гудит и кружится голова. Я, пытаясь сосредоточиться, рассеянно разглядываю интерьер ресторана, обращая внимание на выставленные напоказ детали – огромный портрет Хемингуэя над камином, плакаты из Америки 70-х с улыбающимися девушками в стиле пин-ап, бумажные фонарики под потолком, раритетное аптекарское стекло на полках. Вдоль покрытого белой скатертью стола стоят тарелки с закусками, большие блестящие подносы с сыром и фруктами.
С обеих сторон от меня тянулись руки, наперебой звенели вилки, но я, игнорируя настойчивое урчание в животе, проявила несвойственную мне умеренность – положила на тарелку лишь пару кусочков сыра и ломтиков свежего огурца, минуя керамические формочки с соусами – сливочным, зелёным, предположительно песто, и поблёскивающим жидким мёдом. В центре стола стояли бутылки с вином. В воздухе витал насыщенный алкогольный аромат, а голоса гостей были громче, чем нужно, чтобы слышать собеседника. Смех бил по ушам, как и звон чокающихся бокалов.
– С днём рождения!
– С днём рождения!
– С днём рождения!
Поздравления и тосты раздавались с разных концов стола. Красное вино плескалось, оставляя маслянистый след на стенках бокалов. В зароке, принесённом мной в безопасности Школы, образовались лакуны. Должна ли я совсем отказаться от алкоголя? Быть может, позволительно в такой вечер чокнуться со всеми, будет невежливо отказываться выпить за здоровье Профессора? И попросту я буду чувствовать себя очень глупо, сидя весь вечер с вытянутым лицом и отпивая воду из стакана.
Неверная трясущаяся рука потянулась к бокалу и застыла на полпути. Я оглянулась на Профессора, который не смотрел в мою сторону, сглотнула и вернула руку к себе на колени. Нет, ещё рано. Стоит подождать, пока он сам немного опьянеет и утратит бдительность.
Беру кусочек янтарного сыра на шпажке, чтобы чем-то занять руки, но всё-таки улучаю момент, когда, как мне кажется, Профессор увлечён разговором, пододвигаю к себе бокал и чувствую на себе чей-то взгляд. Поднимаю глаза. Напротив меня сидит незнакомый мужчина в клетчатом пиджаке, с длинными, зачёсанными назад волосами и аккуратно подстриженной бородой.
Он разглядывает меня с интересом, явно пытаясь понять, как я здесь оказалась, и мне передаются его мысли – я гадаю, что я здесь делаю? Вспоминаю про татуировку, показать которую Мастеру у меня ещё не было возможности. Мужчина улыбается, и я вижу ряд мелких зубов.
– Привет! – говорит он, продолжая хищно улыбаться.
– Добрый вечер.
– А ты… разумеется, учишься у Родиона?
– Разумеется, – повторяю я, вычерчивая ногтем круги на скатерти.
– Первый курс?
– Второй, – отвечаю я.
– Интересно, – говорит он, – я тебя раньше не видел.
– Я вас тоже.
– Можно на «ты», – говорит он.
В этот момент за его спиной проходит, скользнув по мне равнодушным взглядом, Профессор с компанией. Они идут курить на улицу.
– Хорошо, – рассеянно отвечаю, продолжая вычерчивать пальцем круги на столе, но пододвинув руку немного ближе к бокалу.
– Кирилл Пшеница, – говорит он, протягивая руку над столом. Я поднимаю голову, ловлю своё мелькнувшее на стенках бокала отражение. Молча пожимаю руку.
– Как тебя зовут? – спрашивает он.
– Соня, – отвечаю я.
– Ты не пьёшь?
– Мне нельзя.
– Почему?
– Потому.
Он смеётся и наполняет стоящий передо мной бокал.
– Давай за знакомство.
И правда, пока Профессора нет за столом, можно воспользоваться этой возможностью. Я выпрямляюсь на стуле и подаюсь вперёд, чтобы взять бокал. Ну наконец-то. Уверенная, что могу пить, не теряя головы, я, чокнувшись, мигом его осушаю. Вкус пронзительно-кислый, вязкий, после чего наступает сладость. Мужчина напротив смеётся.
– Вот так, – он протягивается за бутылкой и снова наполняет мой бокал, – а теперь за Профессора!
Мы чокаемся, и я выпиваю до половины. Вино кружит голову, но чувствую я себя хорошо – я больше не тот человек на вечеринке, что вечно оказывается в одиночестве. Хватаюсь за разговор с ним как за соломинку.
– А вы чем занимаетесь? – спрашиваю я.
– Ты, – он откашливается. – Я журналист.
– Журналист? – я смеюсь и делаю ещё несколько глотков. – Не может быть!
– Почему не может быть? – удивлённо переспрашивает он.
– Просто я знала одного журналиста с такими же именем и фамилией в своём городе, – сказала я, стараясь изо всех сил придумать что-нибудь такое, что произвело бы впечатление.
Сама не понимаю, как рождается этот обман – никого по имени Кирилл Пшеница я не знала, но от разлившегося по телу тепла я смелею и придумываю эту глупую ложь. Волнует идея сделать что-то, что идёт вразрез с обычными действиями.
