Мельком она бросила взгляд на зеркало и вздрогнула от своего отражения. На неё смотрела испуганная блондинка с глазами дикой кошки. Волосы спутанными прядями спускались до плеч. Было трудно определить её возраст. Она была худенькая, с фигурой как у подростка, но с глазами зрелой женщины, познавшей жизнь не по описаниям из романов. Мешки под глазами выдавали хроническое недосыпание, а небольшая морщинка между бровей говорила о том, что ей часто приходилось хмуриться, и, надо думать, не от хорошей жизни.
Её любимая пословица — «Думай чаще — войдёт в привычку». Вот и вошло в привычку думать.
Неожиданно раздался звонок в прихожей. Вероника вздрогнула, быстро причесала волосы и пошла открывать дверь. На пороге стоял какой-то мужчина. И сапоги, и заправленные в них брюки с вытянутыми коленками, и шерстяная кепка выдавали его крестьянское происхождение.
— Вам картошка не нужна? Недорого. Сам принесу.
— Давайте, на пятёрку, — машинально ответила Вероника и протянула мужчине деньги. А про себя с удивлением подумала: «Через три часа меня не будет. Какая картошка, кому? Детям!»
«Голубушка, у тебя сильный материнский инстинкт», — вдруг заговорил внутренний голос.
А тем временем мужик уже занёс мешок с картошкой и пошёл звонить в соседнюю дверь, оставив Веронику наедине с мыслями о самоубийстве…
Это о Георгии. О её любви. О том единственном, кого она потеряла по своей глупости. Позвонив Веронике, он не пригласил её отмечать вместе Новый год, лишь поздравил её с этим праздником, на что она отреагировала глупо, пожелав ему новых подружек и счастья в личной жизни. Как он мог знать о том, что она мечтала познакомиться с его семьёй, что означало бы его серьёзные намерения? Он решил иначе.
Эти три ночи она не спала, анализируя всю свою жизнь и задавая себе вопрос: «ПОЧЕМУ?» А стихи всё продолжали приходить, стегая её по самолюбию:
Допив остывший кофе. Вероника начала судорожно рыться в ящиках стола, ища конверт, в который она решила вложить стихи. Этот конверт, по её плану, она передаст перед смертью подруге. Стихи будут объяснением её ухода и оправдают его. Наконец конверт найден. Вероника аккуратно складывает в него исписанные листочки. Тем временем голова продолжает взрываться от стихотворений. «Всё! — решает про себя Вероника. — Пишу последнее, и надо ехать к Снежане, передать ей конверт, а потом купить бритву». Дрожащими руками Вероника вкладывает последнее стихотворение — которое, как колокол, стучит в висках:
Всё… Её миссия на земле заканчивается. Вероника быстро оделась и выбежала из квартиры. Улица встретила её хмурым январским утром. Быстрым шагом она направилась к остановке автобуса. И вдруг увидела медленно проезжающую мимо её дома полицейскую машину. Инстинктивно подняла руку и остановила её, как такси. Странно, но машина затормозила.
— Я очень тороплюсь. Довезёте? — удивляясь своей наглости, спросила Вероника у полицейского.
— Куда надо ехать? — неожиданно услышала в ответ.
— В центр, — сказала она, про себя думая, кто больше неадекватен в этой ситуации.
— Залезайте, — второго раза Веронике повторять не надо было — она торопилась к своей смерти.
Салон полицейского микроавтобуса был заставлен какой-то аппаратурой, окна были завешены бежевыми шторками. Работало радио.
Вероника была погружена в свои мысли, как вдруг чётко услышала объявление, прозвучавшее из приёмника: «Молодёжная студия «Потенциал» приглашает на занятия по развитию творческих способностей, основанных на эмоциональных переживаниях». В данный момент переживания Вероники были так глубоки, что состояние души можно было сравнить с оголённым проводом. Из глаз ручьём потекли слёзы. Чтобы никто из сидящих в машине крепких парней в форме не заметил, что она плачет, девушка нашла в сумочке солнцезащитные очки. Трясущимися руками спрятала за тёмными стёклами мокрые глаза.
Они быстро доехали до места, где работала Снежана. Выйдя из машины. Вероника достала из кошелька деньги для покупки бритвы, а сам кошелёк бросила водителю со словами:
— Возьмите, мне он уже не пригодится.
Полицейский поймал кошелёк и молча протянул ей обратно.
