Людмилу навешала красавица дочь, броско одетая девушка лет восемнадцати. Иногда она приходила к матери с пакетами, в которых была одежда. И тут начиналось действие, о возможности которого в стенах этой больницы Вероника даже не могла вообразить. Мама Люда развивала бурную деятельность по продаже принесённых дочкой вещей.
Веронике захотелось узнать женщину поближе. Она нужна была ей, как штурман кораблю, в бурлящих волнах такой непростой больничной жизни. Достав принесённый папой апельсин. Вероника повернулась к Людмиле и, встретившись с ней глазами, негромко сказала: «Лови».
Люда слёту поймала фрукт. «Есть контакт!» — про себя проговорила Вероника. Через полчаса они сидели вместе на одной кровати и тихо вели беседу. Вероника, не стесняясь, задавала Людмиле вопросы, которые её волновали, а та на них отвечала.
— Люда, ты не первый раз попадаешь сюда? — деликатно начала разговор.
— А по мне не видно, подруга? Я тут, можно сказать, инвентарный номер. Я даже номера скорых запомнила, которые меня сюда привозят. Ты думаешь, почему меня привозят на скорой? Родственнички стараются заботу проявлять. Уж очень им моя квартира приглянулась. И теперь стоит мне расплакаться и голос повысить, так они за телефон хватаются, неотложку вызывают. Хотят из меня недееспособную сделать, в пансионат упаковать, чтобы квартирку оттяпать. Но фиг у них получится!
— И что ты придумала?
— Я не придумала, врач настаивает оформить инвалидность. Получить для начала рабочую инвалидность. Я же работаю. Для этого надо полежать месяца три, чтобы поставили диагноз и отправили на комиссию.
— Да, что ты работаешь, я видела, — улыбнулась Вероника.
— Куй железо, пока горячо! Тем более, конкуренции у меня здесь нет.
— А как ты сюда первый раз попала?
Людмила опустила голову, и неожиданно из её глаз потекли слёзы.
— Ой, прости. Если тебе больно вспоминать об этом, можешь не говорить, — обняв новую подругу, зашептала ей на ухо Вероника.
— Почему больно? Это уже в прошлом. Я своё отревела. Меня изнасиловал собственный муж. У нас уже были дети, а он не мог пережить, что я вышла за него замуж не девочкой. Однажды он напился сильно, завалил меня на диван… Я кричала, а он изнасиловал меня. Мне было больно, страшно, что он ещё что-нибудь со мной сделает. Я вырвалась и убежала. Даже не помню, как очутилась э кафе, выпила три рюмки водки, размазывая тушь по щекам, забралась на стол и стала танцевать. Бармен меня уговаривал перестать это делать, но мне было плевать и я закатила истерику. Тогда охрана вызвала скорую. А ты как сюда попала?
— Из-за того, что плохо разбираюсь в мужчинах. Короче, я влюбилась, а он меня бросил. Я как раз работу потеряла, а кому нужны чужие проблемы? Наверное, нашёл себе побогаче. Откуда я знаю?! Он меня в постели назвал чужим именем. А перед тем, как меня привезли в больницу, я не спала три или четыре дня.
— Не переживай. Знаешь, как я себя успокаиваю? Я про себя говорю: «Я не сумасшедшая — со мной это случайно!» От характера не лечат. Ты держись за меня, а то тебя тут могут заклевать. Я тебя в обиду не дам, подруга.
— Спасибо. Людмила, — с благодарностью в голосе ответила Вероника.
Люда знала, что говорит. Вскоре её слова подтвердились. Было время ужина, и пациенты отделения толпились в очереди у раздаточного окошка со своими плошками и вилками. Вероника с Людмилой уже отходили с тарелками, наполненными гречкой и гуляшом, как дорогу им перегородила фигура Громилы, женщины необъятных размеров. Она отличалась хамством и непредсказуемостью, и все держались от неё подальше. Судя по недовольному лицу Громилы, настроение у нее было паршивое. Вероника была сосредоточена на тарелке, которую с осторожностью несла, чтобы поставить на стол, когда столкнулась с Громилой.
— Куда прёшь, цыпка? Не видишь, люди идут? Дай-ка мне твою пайку, а сама встань в очередь заново. Я думаю, ты никуда не торопишься? — вызывающим голосом пробасила Громила, хватая ручищами тарелку Вероники.
В столовой повисла гнетущая тишина. Все замерли. И тогда Вероника, вне себя от унижения, неожиданно согнула вдвое оловянную вилку и с ненавистью замахнулась ею на обидчицу, чудом не попав ей в глаз.
-. Подавись, — на всю столовую, не думая о последствиях, бесстрашно ответила Громиле Вероника. И всучила ей тарелку.
Громила, вытирая лицо от крошек каши, не ожидала такой реакции от худенькой «интеллигентки». Неизвестно, чем бы закончился этот инцидент, если бы рядом с Вероникой не стояла Людмила. Обняв подругу за плечи, она оттащила её на безопасное расстояние от Громилы, которая явно была готова к продолжению выяснения отношений.
— Отошла от неё! — звонко крикнула беспредельщице Люда. — В «строгую» палату захотела?
Расталкивая толпу, в столовую вбежали два санитара. Авторитетная в их кругах Людмила объяснила возникшую ситуацию. Громилу с двух сторон подхватили под руки и увели в «строгую» палату. А кухонные работники оперативно поменяли вилки на ложки.
