— Не расслабляйся, Вероника. Ты в нашей палате, потому что приехала сюда добровольно. Тех, кого привозят на скорой, сначала помещают в особую палату под замком, за их поведением наблюдают через окошко. Если ты адекватен, тебя переводят в палату с привилегиями. И позвонить дают, и гулять выводят. А если нет, то оставляют ещё на время в «клетке». Но это более-менее поддающиеся лечению пациенты. Буйных содержат в отдельном домике. Там вообще жесть. Они все в смирительных рубашках и к кроватям привязаны, так мне девочки рассказывали. Кстати, анекдот по теме хочешь услышать?
— Интересно познакомиться с местным юмором. Рассказывай.
— Врач пациенту: «Так вы утверждаете, что вы — посланник Бога?» Вдруг из соседней палаты вопль: «Не верьте ему? Я никого не посылал!»
Они вместе посмеялись. Если бы кто-нибудь сказал Веронике, что в первый день в психушке она будет смеяться, читать стихи и познакомится с такой умницей, как Анна, она бы не поверила. Даже палата ей стала казаться уютнее. Она стала оглядываться по сторонам и вдруг на стене, напротив своей кровати, увидела след поцелуя красного цвета. Мозг Вероники сразу взорвался. Она почувствовала холодок в теменной части головы и поняла, что ей надо быстро взять блокнот и ручку, чтобы записать рвущиеся наружу стихи.
Анна смотрела с удивлением на суету соседки.
— Что с тобой, Вероника?
— Потом, не сейчас, — ответила та и погрузилась в поток мыслей.
Когда Вероника закончила писать стихотворение, она его перечитала. И последняя строчка вызвала у неё бурю эмоций. Слёзы хлынули из глаз, и, чтобы их никто не заметил, девушка свернулась калачиком на кровати, зарылась лицом в подушку и дала волю эмоциям. Сквозь слёзы разум чеканил новые рифмы.
За окном был уже вечер, когда вдруг в палату стремительно влетела медсестра.
— Приём лекарств, — сказала она и, не закрыв за собой дверь, направилась к следующей палате.
Утирая слёзы, Вероника вместе со всеми вышла в коридор, где уже выстроились за таблетками. Очередь двигалась медленно, потому что выдававший лекарство санитар заставлял после приёма пилюль открыть рот, проверяя, не спрятали ли больные таблетки под язык, чтобы потом их выплюнуть. Процедура была так унизительна, что, чувствуя себя незащищённой, Вероника не смогла сдержать слёзы. Проходившая медсестра заметила это и остановилась рядом с ней.
— Новенькая! Чего ревём? Ну-ка зайди ко мне в процедурную, укольчик сделаем.
Вероника, как овца на заклание, побрела за ней. Не прекращая плакать после укола, она вспомнила, что обещала отцу позвонить. Папа взял трубку сразу. Стараясь не выдать, в каком плачевном состоянии пребывает, путаясь, перечислила всё необходимое для себя. Он записал и сказал, что придёт завтра.
— Папа, только у меня к тебе просьба: пусть дети меня не навещают. Им тут делать нечего. Я не хочу, чтобы они видели меня в таком месте. Придумайте что-нибудь, только пусть они не знают, что я в сумасшедшем доме. Как они там без меня?
— Не беспокойся, они у бабушки.
Её уже толкали в спину, чтобы она поторопилась закончить разговор.
— Ещё один звонок, пару слов дайте сказать.
Веронике вдруг стало очень жалко себя, и она спонтанно решила позвонить Гошиной маме.
— Алло, меня зовут Вероника. А Гоша случайно не у вас?
— Нет. Он сейчас здесь не живёт.
— Передайте ему, пожалуйста, чтобы он навестил меня в больнице.
— А в какой ты больнице?
От страха и стыда сказать, где она находится, не сумев справиться с нахлынувшими на неё чувствами, Вероника разрыдалась прямо в трубку. Слёзы душили её, и она была не в состоянии вести разговор. Она просто стала выть в трубку.
— Так где ты? — жёстко спрашивала её мать Гоши на другом конце провода.
— Я… я в сумасшедшем доме, — не прекращая рыдать, выдавила из себя Вероника.
— Где???
— В психбольнице, тринадцатое отделение. Пожалуйста, передайте ему, чтобы он пришёл. Мне необходимо его увидеть. Мне не жить без него. Я вас умоляю, передайте, что я его буду ждать! — уже кричала Вероника, заливаясь слезами.
Бросив деньги на столик, за которым сидел санитар, чувствуя себя полностью разбитой и утирая слёзы на ходу, она вернулась в палату.
