– НЕТ! Я здорова. Говорите, бизнес-ланч есть? Я только не знаю, есть ли у меня деньги.
Я открыла сумку, совершенно незнакомую для меня, по крайней мере, я не помню, чтобы такую покупала. Внутри было пару кофт, нижнее белье, джинсы и кошелек, в котором была только карточка. Посмотрев по всем отделениям кошелька, денег я не нашла.
– У меня только карточка.
– Давайте.
– Только я не знаю, есть ли там деньги.
Деньги там были, так как касса пробила чек. И вот передо мной стоял поднос с едой. Я выбрала место возле окна, и задумчиво стало черпать ложкой суп.
В голове вертелось сразу несколько мыслей: где я, почему я тут оказалась и куда мне, собственно говоря, теперь идти. Рука машинально дернулась к карману, где обычно лежал телефон, но там было пусто. Скорее всего, он выпал, когда я бежала. Может позвонить из кафе?
Я встала и подошла к кассе. Женщина улыбалась мне.
– Десертик?
– Нет, мне бы позвонить. Можно? А то я где-то телефон потеряла, а мне надо…
– Конечно-конечно, – перебила она меня.
Она поставила передо мной старый проводной телефон. Я посмотрела на него и поняла, что не знаю, куда звонить и кому. Но самая страшная мысль – я не помню, кто я. Мгновенно проснулась паника. Что делать? Из глаз брызнули слезы, и я громко всхлипнула.
– Что случилось? – кинулась успокаивать меня женщина.
Голова неожиданно заболела, сжимаясь в невидимых тисках. И внезапно я услышала посторонние голоса. Я стала озираться по сторонам, в поиске источника звука, но кроме нас двоих больше никого не было. Голоса стали тише. Они раздавались в моей голове. Я сосредоточилась на женском голосе, но он стал тише и временами пропадал, как плохо настроенное радио.
– Мама? – спросила я сама у себя.
Женщина непонимающе посмотрела на меня. Я утерла слезы. Глупо выглядеть перед незнакомым человеком не хотелось. Реву тут как маленькая девочка.
– Не обращайте внимания, я… перенервничала. У меня скорее всего амнезия. Я не помню ничего, совершенно ничего. Не знаю, куда идти и кто я, как вообще здесь очутилась.
– Знаешь, я ведь в этом городе тоже так оказалась, неожиданно, просто в один день просыпаюсь, и тут. Вышла с вокзала, ходила-ходила, пока мне семья одна не помогла. Я у них пожила немного, а теперь тут живу, на втором этаже, над кафе. Со временем успокоилась, даже имя вспомнила, а вот откуда я, куда ехать – не помню. Так и живем тут.
Первая мысль, проскочившая у меня, было – врет, не может быть такая же ситуация, как у меня, быть у всех. Дальше стало хуже, мозг лихорадочно принялся за работу. Может, это какие-то опыты, и теперь над нами проводят следующий эксперимент, на стрессоустойчивость, например.
– Ты можешь со мной пожить. Все будет хорошо, – сказала Вера и приобняла меня.
Пострадавших доставили быстро, насколько это возможно. Молодой человек отделался многочисленными ушибами и переломом руки, а девушка в результате черепно-мозговой травмы, оказалась в коме. В общих чертах такую информацию перед самым Новым годом получили родители Вероники, и кинулись в больницу. Николай Иванович и Тамара Сергеевна находились в состоянии шока, слушая неутешительные прогнозы врача– реаниматолога.
– У вашей дочери кома 3 степени. Не буду вам врать, сколько продлится бессознательное состояние, предсказать невозможно. Процент достаточно низкий, что она сумеет из нее выйти.
Тамара Сергеевна расплакалась еще сильнее. Поэтому муж взял всю инициативу в свои руки.
– Петр Борисович, но ведь есть вероятность, что она выйдет? Я видел в кино, что…
– Вероятность, конечно, есть. Но вам придется приготовиться к сложному этапу вашей жизни и жизни дочери. Процесс восстановления будет очень длительным. Возможно, вам придется помогать ей заново говорить, читать, ходить. Реабилитационный период может длиться несколько лет.
– Мы пойдем на все! Это же наша единственная дочь! Доктор, помогите нам, пожалуйста!
Из кабинета еще долго раздавались надрывные голоса о помощи и рыдания, но на все, как говорится, воля Божия.
***
Почти неделю Сергей лежал в небольшой палате. Тело болело, ныло, ходить было больно, на правой руке находился гипс. Но больнее всего было на душе. Где-то там, в другом корпусе лежала Вероника. Он бы мог ее проведать, но не делал этого. Что-то давило на него, ревность, обида, страх. Все чувства смешались в один клубок. С одной стороны, он испугался за нее, что произошло страшное событие, с другой – обида на нее, ведь он любил ее, а она им пользовалась. Сергей уже наслушался ужасов, что у людей, которые выходят из комы, начинается все сначала – даже простейшие вещи становятся сложными. А ведь он хотел жениться, завести детей, а тут получается – жена-инвалид, за которой самой придется ухаживать, как за ребенком.
Эта мысль не отпускала его несколько дней. В понедельник он проснулся с решением, что будь что будет, у них все получится. Он поможет ей, а она забудет, наконец, Мишу, и будет с благодарностью смотреть только на него. Возможно, со временем у них появится ребенок, свой или приемный.
