На следующий день он принимал другое решение, что он еще молод, полон сил, может создать полноценную счастливую семью. Ведь ухаживать за инвалидом не так легко, как кажется. И назад дороги уже не будет, если он останется с Вероникой.
И так каждый день, он принимал решение и снова отметал его, хотя прекрасно понимал, что в ближайшее время ему придется принять свое самое главное решение в жизни.
Время в городе Печали (оказывается, местные называют его так, скорее всего из-за серого цвета и уныния вокруг) идет каким-то другим темпом. Казалось, еще совсем недавно, я оказалась тут, никого не зная. И вот я уже работаю в кафе вместе с Верой, познакомилась со всеми ее знакомыми и даже приглянулась одному пожилому мужчине. На самом деле он просто искал слушателей. По вечерам приходил к нам, заказывал чай и беседовал до закрытия.
Сегодня он рассказывал о том, что вспомнил, что был преподавателем на кафедре философии. Профессор, так мы его называли раньше в шутку, мог оказаться действительно профессором.
– Так вот откуда эта любовь к разглагольствованиям, – шепнула мне Вера.
Мы усмехнулись друг другу. Профессор нас не услышал и продолжил говорить дальше. У меня тоже имелись вопросы, которые я пока не могла озвучить. Но может он выдвинет какие-нибудь теории, и это мне поможет.
– А что насчет голосов? – неуверенно спросила я, вытирая стойку. Так я пыталась скрыть дрожь своих рук.
– Каких голосов? – не сразу переключился он с одной темы на другую.
– Вы как-то рассказывали, что некоторые в этом городе слышат голоса, возможно, своих близких, а может это всего лишь слуховые галлюцинации.
– Да, есть у меня одна теория на этот счет, но…
Я нетерпеливо вышла из-за стойки и присела к нему на соседний стул.
– Но…
– Я пока сомневаюсь, верна ли она.
– Так поделитесь, – я затаила дыхание.
Впервые я увидела недоверчивый и сомневающийся взгляд Профессора.
– Обещаю, смеяться не буду!
Он стал мять в руках коричневую шляпу с полями, которая до этого спокойно лежала в другом конце стола.
– Вера рассказывала, что я здесь давно?
– Да, как-то говорила.
– На самом деле, я появился в городе один из первых. За это время тут побывало много человек, кто-то жил неделями, кто-то исчезал уже через пару дней. Я не понимал, как это происходит, ведь поезд только присылал людей, и ни разу не забирал. Куда же они пропали? Значит, они находили какую-то возможность попасть домой. Я стал больше общаться с горожанами, и тогда узнал про Голоса. Многие их слышат, особенно в первое время, потом реже.
Пока я мало понимала, что он мне пытается объяснить. Хотелось заглянуть в его глаза, чтобы понять, шутит он или нет. Но его взгляд был направлен вдаль, куда-то сквозь окно.
Мужчина поднял кружку и отпил глоток. Тянулись мгновения, а я ждала продолжения, нервно ерзая на стуле.
– А вы? Слышали голоса?
– Нет, ни разу.
– И вы расстроились, что не слышите их? Мне кажется, так даже лучше. Меня, например, это пугает, потому что я не знаю, кто со мной говорит.
– Ника, а ты не задумывалась, что ты слышишь голоса своих родителей или любимых людей, а значит, кого-то помнят, а кого-то нет.
– С чего такие выводы, Профессор?
– С того, что мы мертвы. Или же близки к смерти. А это все, милочка моя, смахивает на Чистилище.
Каждый день Тамара Сергеевна ходила в больницу к дочери, надеясь на чудо. Она подошла к палате Вероники в тот момент, когда из нее вышел молодой человек. Симпатичный, высокий, русоволосый, в медицинском халате. Намного приятнее Сергея, подумала она про себя. Хотя, если бы она познакомилась не при таких печальных обстоятельствах, ее мнением могло бы быть другим.
– Здравствуйте, вы новый врач? – спросила женщина.
– Здравствуйте. Да, точнее я интерн, Андрей Викторович. Вот, хожу по больнице, знакомлюсь с больными, вхожу в курс дела, так сказать.
– Как там моя девочка?
– Без изменений. Сожалею. Такая молодая, красивая.
– Да-да, – кивнула мать, не дослушав, и вошла в палату, чтобы остаться со своим горем. Меньше всего ей хотелось видеть людей, даже если они врачи. В данный момент ее интересовала только дочь.
Вокруг койки стояли приборы, тянулись трубки, провода, а посреди всего этого безобразия лежала ее дочь, с перебинтованной головой, с ссадинами на бледном лице. Тамара Сергеевна аккуратно присела рядом с девушкой и, дрожа, взяла ее за безжизненную руку.
– Доченька, родная моя, я надеюсь, ты меня слышишь. Возвращайся ко мне, пожалуйста! Я без тебя не смогу, понимаешь?! Ника, ты у меня одна кровиночка, не покидай меня. Вернись, – все тише шептала мать.
***
– Чистилище? Что это? – удивленно спросила я, глядя на Профессора.
– Место, где обитают души, до того как попадают в конечный пункт назначения.
– Вы имеете в виду Рай или Ад?
– Да. Либо это просто сон, который снится Вам и мне.
Видно было, что Профессор переживает по этому поводу. Он стал собираться домой. Уже возле двери я его остановила.
– Но если мы слышим голоса, значит, с нами разговаривают. Значит, мы живы…где-то, – я образно махнула руками.
– А может, мы мертвы. И к кому-то приходят на кладбище, а к кому-то нет.
