Затягиваясь как последний раз, Сергей вздохнул, выкинул окурок и вошел в корпус. Вокруг сновали больные, медсестры, врачи, но он как будто никого не видел перед собой. Узнав, где лежит Вероника, он шел на ватных ногах. Нужная палата была все ближе и ближе. Мужчина остановился возле нее и тут услышал, что внутри кто-то разговаривает. Подойдя почти вплотную, он начал прислушиваться. Единственные, кого он хотел меньше всего сейчас видеть, это ее родители.
Знакомство их как-то не сложилось изначально. Отец лишь грозно посматривал на него, а мать накинулась, даже не поздоровавшись. Кроме обвинений, что он угробил их единственного ребенка, ничего хорошего не услышал. Возможно, это и стало поводом задуматься, а нужна ли ему Вероника, родители которой будут постоянно смотреть на него с укором.
Голос был мужской. В Сергее проснулась и заворчала ревность, даже не зная, кто находится с ней. Возможно это родственник или отец, утешал он себя. А может этот….любимый Михаил? Кулаки непроизвольно сжались. Мужчина, даже не постучавшись, вошел в палату. Возле Вероники на стуле сидел доктор, держа ее руку. Было видно, что его перебили, так как он собирался открыть рот, чтобы договорить, но он увидел Сергея.
– Извините, я, пожалуй, зайду попозже, – сказал Сергей.
– Здравствуйте. Нет-нет, проходите, я делаю обход. Вот зашел проверить. К сожалению, пока без изменений.
Сергей недоверчиво посмотрел на врача, думая, всех ли пациентов он держит за руки и душевно разговаривает. И тут в его голове появились сомнения.
– А вы, Михаил…? – он сделал вид, что забыл отчество.
– Нет, Андрей Викторович. Вы, наверное, спутали меня с другим. Хотя…,– он пытался вспомнить врача или санитара с таким именем.
– Да, возможно. Ничего страшного. Извините, мне пора, тороплюсь, – и выскочил в коридор.
Ругаясь про себя, что не сумел побыть с Вероникой, но самое главное, принять решение, ради которого он сюда шел. Момент был упущен, а настрой потерян. День прошел впустую. Он и так потерял слишком много времени. Пора выписываться, и уезжать из этого места, назад, подальше отсюда. А гипс можно и дома снять.
Прошел день, а Вера так и не вернулась. Я не знала, где ее искать. Ума не приложу, куда она могла уйти так рано? А может она ушла ночью, пока меня не было. День в кафе в одиночестве тянулся медленно. Пока под вечер не заглянул Профессор. Он выслушал меня, лишь качая головой. Возможно, я напрасно переживала и накручивала себя.
– А ее вещи? В комнате? Или ты не смотрела?
– Точно! Я как-то об этом не подумала. Увидела, что ее нет, и толком не посмотрела в комнате. Сейчас же и проверим.
Закрыв кафе, мы поднялись на второй этаж. Дома было темно и одиноко. Я не снимая обуви, целенаправленно направилась в комнату Веры. Включила свет, и мы начали озираться по сторонам. На стуле висела кофта, кровать так и осталась незаправленной. Все лежало на своих местах, как будто она только вышла.
– Значит, бросить все и уйти она не могла. Вон сумочка, с которой она не расстается, на тумбочке стоит. Помада, открытая возле зеркала, – обратил внимание Профессор.
– А где же тогда она?
– Предлагаю более детальный обыск.
Мы стали заглядывать во все углы, сами не зная, что ищем. Какую-то зацепку. Хоть что-то. Пусто. Только вещи и всякие мелочи. Пока мой взгляд не наткнулся на сумочку. Знаю, что не хорошо рыться в чужих вещах, но это было единственное место, где могла быть более личная информация. Единственное, что там оказалось это ручка и записная книжка. Открыв его, стало понятно, что это дневник, который она вела с тех пор как оказалась тут. Первые страницы были в основном о том, как она переживает, что оказалась тут. Какие-то истории про других жителей городка. Ничего особенного. Но мое внимание привлекли последние записи, там почерк был более размашистый и неаккуратный, как будто она торопилась.
