– Его величество проявил к вам милосердие, позволив и дальше исполнять свои обязанности, – сообщил Бонтан, стараясь держаться подальше от окровавленного острия шипа. – Но король помнит о череде ваших промахов. Считайте, что это ваш последний шанс.
Фабьен молча отвернулся и продолжал осматривать место разыгравшейся трагедии. Бонтан, пожав плечами, удалился.
Джованни Кассини обладал не только познаниями в астрономии, но и несомненным актерским дарованием. Слушая его красноречие, многие недоумевали, тот ли род занятий выбрал Кассини. Он был уже немолод, но отличался поистине юношеской живостью. Сейчас придворный астроном выступал в Государственном кабинете, живописно рассказывая собравшейся знати о Солнечной системе и расстояниях между планетами. Однако Людовик, как могло показаться, совсем не слышал слов Кассини, а был глубоко погружен в собственные раздумья. Мадам де Монтеспан, сидевшая рядом, прошептала:
– Его величеству сегодня не до астрономии.
– Почему же? – возразил Людовик. – Совсем наоборот.
Кассини театрально поклонился:
– А теперь, от имени всей французской науки, я хочу поблагодарить его величество, нашего удивительного короля, который своей щедростью и покровительством помогает нам, ученым, в неустанных поисках истины.
Людовик встал. Придворные тоже встали и разразились аплодисментами.
– Скажите, господин Кассини, вы поддерживаете теории Коперника и Ньютона относительно местоположения Солнца и Земли во Вселенной? – спросил король.
– Да, ваше величество, – улыбнулся Кассини. – Солнце – это центр, сердце, отец Вселенной. Без его тепла и света вся жизнь на нашей планете мгновенно погибла бы. И люди не были бы исключением.
– А можно ли применить методы небесных измерений к измерениям территории Франции?
– Ваше величество, счастлив сообщить, что топографическая съемка Франции уже началась.
– Прекрасно, – задумчиво кивнул король. – Будем надеяться, что мы не преувеличили размер наших владений.
Улыбка Кассини померкла. Придворные заерзали на стульях. Вопрос был более чем животрепещущим.
– Ваше величество, как ни печально, но предварительные результаты показали ошибочность наших прежних упований. Франция не так уж велика, как нам казалось.
– Это с учетом земель, которые я приобрел в войне с Испанскими Нидерландами?
Лицо Кассини покраснело.
– Ваше величество, спорить с истиной не дано никому. Даже королю.
– В таком случае мне лишь остается склонить голову перед истинами науки, – ответил Людовик, покидая Государственный кабинет.
Вслед за ним, шумно обсуждая услышанное, вышли придворные.
В это время мимо проходил Филипп, и король, раздосадованный признанием Кассини, перенаправил свою досаду на брата.
– Дорогой брат, должен признаться, я недоволен твоей медлительностью. Как ты помнишь, я просил тебя заняться придворным этикетом. Ты обещал подумать. Поскольку ты до сих пор ничего мне не представил, вывод напрашивается сам собой: или ты забыл о моем поручении, или твои размышления оказались бесплодными.
Филипп, который тоже находился далеко не в благодушном настроении, не стал медлить с ответом:
– Ты прекрасно знаешь, что твое предложение меня не интересует.
Людовик почти прижал брата к стене, вынудив остановиться.
– Это не было предложением. Советую вспомнить наш разговор и крепко подумать. Возможно, на сей раз твои мысли принесут плоды.
Стук в дверь заставил герцога Кассельского оторваться от расходной книги.
– Кто там? – недовольно спросил он.
– Ваш старый друг.
Старым другом оказался не кто иной, как Монкур. Размеры комнатенки, в которую он попал, заставили его скорчить гримасу.
– Угощайся, – предложил герцог Кассельский, подвигая ему графин с вином.
– Благодарю. Что-то не хочется.
– Думаю, ты уже слышал, что наш замысел с убийством невестки короля провалился, – сказал герцог Кассельский, закрывая книгу. – Предполагаемый убийца схвачен и посажен под арест.
– Слышал, – ответил Монкур, присаживаясь на узкую койку. – Я еще тогда понял, что это рискованная затея.
– Мне другое покоя не дает. Кто же это мог донести о заговоре королю? Круг знающих был невелик.
– Успокойтесь, герцог. Не я.
– Конечно, не ты, хотя… меня удивляет легкость, с какой король тебя простил.
– А даже если бы это был я, что бы вы сделали? Рассказали королю? Но на виселицу я бы отправился не один. Все бы вы там болтались. Так что ничего бы вы мне не сделали. А если вы снова увидите наших таинственных друзей, передайте им, что я больше не желаю принимать участия в их заговорах. Я достаточно настрадался от рук короля, но я познал и его благословенную щедрость.
– Я вовсе не хочу избавляться от короля, – признался герцог Кассельский. – Мне достаточно поставить его на место и вернуть жизнь в прежнее русло.
Монкур встал и отряхнул панталоны, словно он замарал их в жилище герцога.
– Жизнь никогда не вернется в прежнее русло. Нам обоим суждено провести остаток дней в Версале. Позаботимся о том, чтобы это были счастливые дни.
Монкур подошел к двери.
– А бывшим союзникам я прошу передать мои наилучшие пожелания. Я очень рассчитываю на то, что более о них не услышу.
