Угощение, принесенное слугами, было обильным, отменно приготовленным и красиво разложенным по тарелкам, блюдам и вазам. Но Филипп лишь поморщился. У него совершенно не было аппетита. Отщипнув от грозди виноградину, он повертел ягоду между пальцами и швырнул в горящий очаг. Потом взял пирожное, понюхал.
– Не припомню, когда в последний раз я был по-настоящему голоден, – сказал Филипп, возвращая пирожное на блюдо.
Шевалье тоже отщипнул виноградину, которую немедленно отправил в рот.
– А что король понимает под этикетом? – спросил он.
– Нечто сумасбродное и необдуманное. Если я об этом заикнусь, меня сочтут дураком. Брат требует от меня создать… свод правил, определяющих поведение придворных и вообще всех, кто оказывается во дворце. Людовику нужно, чтобы мы все превратились в марионеток.
– Но так ли уж плох этот замысел? Думаю, ты недооцениваешь своего брата, а зависть не позволяет тебе видеть его несомненные таланты.
– Я просто вижу его таким, какой он есть на самом деле.
Шевалье взял вторую виноградину. Эту он катал между пальцами.
– А ведь твой брат придумал изумительный способ управлять всеми. Что может быть успешнее свода правил, которые регламентировали бы каждое слово и движение? Гениальный замысел. И потом… – Шевалье отправил виноградину в рот, с наслаждением разжевал и проглотил. – Он проявил щедрость и вернул меня к тебе.
– Стало быть, я перед ним в долгу?
– Да. Нельзя считать королевскую милость чем-то само собой разумеющимся.
Шевалье вскочил, прошелся по комнате, потом остановился возле письменного стола Филиппа.
– Итак, мы превратим версальскую знать в послушных слуг, – сказал он, водя пером по подбородку. – Отныне день каждого придворного будет тщательно расписан от рассвета до заката. Правила будут диктовать им, как надо ходить, говорить, вести себя с мужчиной или женщиной. А сколько правил можно придумать для обедов! Наконец, поведение придворных в присутствии короля. Тут вообще непочатый край. Ты, мой дорогой, станешь главным церемониймейстером.
Филипп откинулся на спинку стула:
– Ты с ума сошел.
– Так давай сходить вместе, – улыбнулся Шевалье и полез за бумагой.
– Уж не знаю, почему мне сегодня сопутствует удача, – сказал король, разглядывая карты, сданные Кольбером.
Время было позднее, но король не торопился идти спать. Вместе с Роганом и Кольбером он играл в пикет, избрав для игры уютный дворцовый салон. Мадам де Монтеспан, Филипп, Шевалье и еще несколько придворных, удостоившихся приглашения, наблюдали за игрой. Атенаис стояла почти у самого стола, и ноздри короля ловили запах ее духов.
Роган оценил свои карты, сбросил две и взял две новые. Людовик сбросил четыре карты.
– Роган, а ты ведь с детства здорово играешь в карты, – сказал Людовик. – Я еще тогда удивлялся.
– Я жульничал, но никто из вас этого не замечал.
– Вот оно – запоздалое признание в детских грехах! Сейчас бы ты не осмелился жульничать.
– Ваше величество, мне сейчас немного больше лет, чем тогда. И у меня нет надобности обманывать вас, что в картах, что во всем остальном.
Игроки раскрыли карты. Кольбер подсчитал суммы и поморщился:
– Его величество набрал сорок семь очков. У господина Рогана – пятьдесят шесть. Получается, что его величество должен господину Рогану две с половиной тысячи франков.
В салоне стало тихо. Все внимательно смотрели на короля. Людовик усмехнулся:
– Ну что, сыграем еще одну партию? Но ставки надо повысить.
– Хорошо, повысим ставки, – согласился Роган.
«Эта ставка будет настоящей и весомой», – мысленно решил Людовик.
– Скажи, как зовут коня, на котором ты вчера ездил на псовую охоту? – спросил он у Рогана.
– Тарквиний.
– Если выиграю я, ты отдашь мне Тарквиния. А если ты, я выплачу тебе два миллиона франков.
Придворные бурно зааплодировали. Игра приобретала остроту. Мадам де Монтеспан рискнула подойти еще ближе.
Пока Кольбер тасовал карты, к Людовику подошел Фабьен:
– Ваше величество, мои люди тщательно обыскали дворец и прилегающие земли. Никаких следов. Беглец наверняка уже скрылся. Я отправил в Кале самых надежных своих гвардейцев для дополнительной охраны ее высочества.
«Мне это не омрачит радости нынешнего вечера», – подумал король.
Кольбер раздал карты. Каждый изучал то, что оказалось у него на руках. Каждый следил за движениями остальных двух игроков. Эта партия тянулась медленнее. Игроки обдумывали ходы, не забывая прикладываться к бокалам. И вдруг Роган торжествующе выложил все четыре туза. Людовик поднял бокал, поздравляя с выигрышем.
– Итак, друг мой, я проиграл. Два миллиона франков ты получишь завтра утром. А сейчас… я немного устал и позволю себе удалиться.
Король направился к двери. Следом за ним двинулся Кольбер. Лицо главного контролера финансов было напряженным и озабоченным.
– Ваше величество, я сомневаюсь, что во дворце найдется такая сумма.
Людовик едва удостоил его взглядом:
– Если не найдется, мое правление окажется короче, чем хотелось бы.
