Даже посуда, из которой они ели, казалась уже старой и немного потрепанной — то тут, то там виднелись сколы, цвет столового серебра уже потускнел. Еда была нормальной и даже достаточно сытной для завтрака, но совсем не такой, какую было принято есть в богатых семьях.
Джана, натянуто улыбаясь, отвечала:
— Сложности закаляют нас. Если будешь постоянно убегать от проблем, ничему так и не научишься.
Внезапно старший брат, проходивший мимо кухни, остановился. Услышав эти слова, он намеренно переступил через порог арки и слегка хмуро посмотрел на сестру.
— Ты снова вспоминаешь эти слова?
Джана улыбнулась. Она знала, что эти слова, как и все то, что было связано с их прошлым, оставалось запретной темой в доме. Шадид — их старший брат, даже вспоминать не хотел о человеке, который оставил их всех и просто сбежал в башню. Однако забыть о том, кому принадлежало все то, чем они пользовались до сих пор, было тяжело.
Невольно отведя взгляд в сторону, Джана посмотрела на полку, где должен был стоять их семейный портрет. К своему удивлению, она поняла, что рамка с изображением снова была опущена.
Спрыгнув со стула, девочка поспешила подойти к полке и поднять портрет. Тем временем оба ее брата, внимательно наблюдая за ней, молчали.
— Ты снова перевернул его? — улыбнувшись, Джана посмотрела на старшего.
От подобного вопроса Шадид поморщился. Ему даже не хотелось отвечать, но игнорировать человека, который столь много для него значил, он не мог.
— Будь моя воля, — пробормотал парень, — выкинул бы.
— Но ты знаешь какой скандал я учиню, если ты сделаешь это?
Джана улыбнулась еще шире, а Шадид просто отвернулся. Так ничего не сказав, он вышел из комнаты, а девочка, вновь поставив рамку на свое место, вслед крикнула:
— Спасибо.
Они были очень похожи друг на друга внешне, и очень непохожи на остальных жителей города. Коренные жители Церции имели светлый оттенок кожи и пшеничные волосы, в то время как у них всегда была смуглая кожа, черные густые волосы и карии глаза. Объяснялось все это просто — из-за работы их родители в прошлом перебрались в этот город с дальней части континента. Свое состояние их отец заработал торговлей, а Церция как раз была тем самым городом, в котором торговля процветала лучше всего.
Здесь у них было все: богатства, влияние, уютный дом. Казалось, чего еще стоило желать? Однако по какой-то причине их отец решил отказаться от всего того, что имел, и под покровом ночи он просто сбежал покорять башню. Его решение все еще казалось просто безумным.
Джана, устало выдохнув, подумала:
Смотря в сторону все также суетившегося по дому брата, Джана улыбалась. В прошлом собираться куда-то им помогала прислуга, но после всего случившегося нанять кого-то не получалось. С тех пор именно их брат и занимался всем, что было связано с хозяйством, воспитанием и зарабатыванием денег.
Задумчиво наблюдая за взволнованным Шадидом, Джана размышляла:
Внезапно прямо перед своими глазами Джана увидела тарелку с едой. Младший брат, незаметно подошедший к ней, собрал на тарелке мелконарезанные овощи и небольшой кусок мяса.
— Ты же снова собираешься пропустить завтрак? — Раиф многозначительно посмотрел на сестру. — Потом будешь страдать до самого вечера. Попытайся хоть что-то положить в рот.
То, что она ничего не ела каждое утро, замечал только младший. Пока старший носился со своими заботами и пытался ничего не забыть, частенько эти двое были предоставлены самим себе.
Взяв из рук Раифа тарелку, Джана улыбнулась и радостно ответила:
— Обязательно.
— Хорошо, — отвечал брат, проходя вперед. — Я уже поел, так что пойду помогу Шадиду найти его документы. Наверняка снова забыл их в верхнем ящике стола.
Раиф ушел, оставляя сестру одну. И Джана, размышляя над его словами, с легким отвращением посмотрела на еду перед собой. Тело всеми силами говорило, что еду стоило выбросить, но сознание напоминало, что поступать так после столь приятного жеста внимания не стоило.
