– После твоей замечательной речи я поругалась со всеми своими соседками, пытаясь объяснить твою позицию и сказать, что ты был прав.
– Это красноречивое выступление называлось «апофездец», – попытался я пошутить.
– Заметно. Я не могла больше с ними находиться и пошла за тобой, надеясь догнать, а ты и правда дебил и урод!
– Это я, да, – я уже устал играть в дурачка. – Могла бы позвонить, прогулялись бы, как в день нашего знакомства.
– Я забыла телефон в общаге! – Елеанна взяла сумку и повернулась к двери. – Как она открывается?
– Я думал, больше никогда тебя не увижу.
– И не увидишь!
– Елеанна, ты меня не слушаешь! Я же тебе объясняю, что это собака на меня первая напала, она была чокнутой и всех подряд доставала, кусала и облаивала. У неё, наверное, было какое-то психическое расстройство, хз. Делать мне больше нечего – собак убивать. Я, наоборот, от неё отбивался.
– Отбивался и убил? – не верила мне Елеанна.
– Как получилось, – показал я прокусанную руку девушке.
– После того как ты Ёсимоси ударил, сильно сомневаюсь в твоей невиновности.
– А с ним хоть всё нормально? – решил я снять с себя часть груза вины.
– Да, отдышался и дальше бухать продолжил, – Елеанна подтвердила мою мысль о том, что этого петуха можно было и не жалеть.
– Я не отрицаю свою виновность. Я всё прекрасно осознаю. Я не знаю, что на меня нашло. Не уходи, мне правда стыдно за своё поведение. Просто твои друзья меня сильно разозлили. Я хотел спокойно посидеть с тобой, а они ввалились и начали нести чушь, вот я и сорвался.
– Это не мои друзья, я же сказала, к кому они пришли.
– Только выпить всё равно предложили.
– Выпусти меня.
– Куда ты сейчас пойдёшь?
– Домой, в общагу.
– В общнягу! Ты же со всеми там поругалась.
– Да, из-за тебя, кстати.
– Спасибо, – я подошёл к ней ближе, – что заступилась за меня. Мне жутко неудобно перед тобой и остальными, что я так по-свински себя повёл. Елеанна, не уходи.
Она посмотрела на меня.
– Я не знаю, как мне поступить, Автор. Ты мне нравишься, но ты неуравновешенный… Ты сейчас спокойный, а через минуту уже больной, буйный, неадекватный псих.
– Это я, – протянул я снова дебильным голосом, криво улыбнувшись.
– Дурак! – улыбнулась Елеанна. – Я тебя боюсь.
– Ты мне тоже очень нравишься… – затем я сделал рожу идиота, – и не надо его бояться, просто дай ему по яйцам, когда он снова начнёт истерить в припадке, он и свалится, – дал я совет Елеанне, почему-то сказав о себе в третьем лице. – Такого больше не повторится, я буду держать себя в руках. И отныне больше никаких издевательств над собаками, только дружеский секс! – я попытался максимально обхватить себя руками, укушенная рука заныла сильнее, я скривился от боли.
– Сильно болит? – спросила Елеанна.
– Да, опухла и даже пошевелить ею толком не могу.
– Так тебе и надо.
– Согласен.
– Надо обработать и забинтовать рану.
– Я как раз сейчас собирался отрастить себе третью руку и заняться собой, – прикинулся я беспомощным.
Елеанна посмотрела на меня, о чём-то подумала, затем снова начала раздеваться.
Мы прошли на кухню. Она помогла мне продезинфицировать рану ещё раз, затем сделала перевязку.
– Не туго?
– В самый раз, – попутно я выпил обезболивающее средство, чтобы было легче уснуть.
– Тебе надо сходить к врачу, – сказала Елеанна.
– Да через неделю само пройдёт.
– А вдруг она болела бешенством?
– Нет, у неё был просто дебильный характер. Наверное, в прошлой жизни она была комендантом в вашем общежитии, – говорить, что псина всегда бегала с ошейником, на помойке не питалась и, скорее всего, была привита, я не стал – не знал, что на это скажет Елеанна.
– У нас хороший комендант, – улыбнулась девушка.
– Она же не первый год всех доставала, если бы болела бешенством, её бы уже давно пристрелили, – закончил я свою мысль о собаке.
Наступило молчание. Елеанна села на стул.
– У меня один диван, – сделал я тонкий намёк.
– Я знаю, – кивнула она и снова улыбнулась. – Но он же двухместный?
– Двухместный.
– Хорошо.
– Тогда пошли спать, – сказал я.
– Пойдём, я сегодня очень устала.
Елеанна помогла мне расправить и застелить диван, умыться и раздеться. В качестве ночнушки она использовала мою футболку. Мы легли.
– Кстати, я плохо засыпаю, поэтому каждый вечер ко мне заходит мама и гладит мне спинку, – раскрыл я Елеанне свою самую страшную тайну, – только никому об этом не говори, а то смеяться начнут.
– Балдёжник, – ответила она, – давай поворачивайся.
– Это я, – сказал я громким шёпотом и засмеялся в подушку.
Я перевернулся на живот, Елеанна села на меня сверху и стала нежно гладить мою спину, рисуя невидимые узоры. Я кайфовал, затем повернулся к ней лицом. Она наклонилась ко мне и поцеловала меня.
– Ты даже себе не представляешь, как я хотела тебя поцеловать, когда пришла к тебе первый раз в гости, – услышал я её шёпот.
– Ты даже не представляешь себе, чего мне стоило с тобой познакомиться, – ответил я.
