Весь следующий день мы просидели у меня дома, практически не вылезая из моей комнаты. Только мама изредка стучалась к нам, предлагая хавку и чай.
Рука ныла, если я пытался ею что-то делать. Родителям пришлось сказать, что у меня с рукой. Они совсем не одобрили мою схватку с собакой. Мама решительно заявила, что меня посадят в тюрьму за издевательское убийство животного, а папа сказал, что мне надо ходить в свободное время в спортзал и все силы оставлять там, чтобы не страдать ерундой. Я и не ожидал, что они меня похвалят и выпишут премию. Хотя знал наверняка, что они сами не раз отбивались от наскоков Чокнутой Псины.
Родочки у меня были что надо и даже совсем не вспомнили, что я мог заразиться какой-нибудь ебалдой; они даже не сделали никакого намёка на то, что мне надо показать руку специалисту. «Ну и хрен с вами!» – подумал я и вернулся в комнату к Елеанне.
Только Гаста по достоинству оценил мой воистину героический поступок, когда я всё ему рассказал по телефону.
– Да, чувак, это круто – бить её ногой по голове. Я бы ей вообще голову отрезал и насрал бы в горло, если бы находился с тобой в тот момент, – отреагировал он.
– Ха-ха-ха, – засмеялся я.
– Ха-ха, смешно, но она меня столько раз доставала, что я ей давно желал смерти в мучениях. Молодец, чувак! Ты меня опередил.
Вечером я проводил Елеанну домой.
Два дня мы не виделись, только созванивались и рассказывали друг другу, как дела. Елеанна сказала, что помирилась с соседками и ещё раз не сдала долг. Я сказал, что рука заживает и подбодрил её каким-то примитивом, что в третий раз наверняка сдашь.
Мне казалось, жизнь начинала налаживаться, я всем организмом чувствовал приближение весны и уже представлял, как мы с Елеанной будем гулять летом, а может, даже съездим к ней домой и она познакомит меня со своими родителями. Но этим фантазиям было не суждено сбыться, по крайней мере, в этом году.
В конце недели меня ждал неприятный сюрприз, а Елеанну – шок. Она не сдала предмет ещё раз и завалилась на пересдаче с комиссией.
– Теперь совсем, что ли, нельзя сдавать? – задавал я глупейшие вопросы расстроенной девушке.
– Да, – отвечала она подавленным голосом. – Только если денег дать.
– А кому?
– Никому! Кому я дам, я уже четыре раза не смогла сдать этот долбаный экзамен! Козёл!
– Я? – растерянно спросил я.
– Да не ты, а препод – козёл! Урод очкастый!
Мне показалось, Елеанна уже начинала плакать, а я даже не мог её успокоить или сказать что-то подбадривающее. В голову лез только идиотский стишок про очкарика в жопе шарика. Я уже даже собирался ей его рассказать в надежде на то, что она хоть немного повеселеет, но она прервала мои раздумья, сказав:
– Всё, давай, потом поговорим, мне надо позвонить маме.
Я лечил руку, ходил на работу и писал Елеанне, но она отвечала через раз, если не реже. Когда я звонил, она либо сбрасывала, либо вообще игнорировала мои попытки связаться с ней и просто не брала трубку.
Я понимал её настроение, но не понимал, при чём здесь я, хотя догадывался, что у некоторых людей бывают такие моменты, когда никого не хочется видеть и слышать. Просто у меня таких моментов в жизни не случалось, и я не понимал, почему она не хочет видеть и слышать именно меня, ведь я её близкий друг. И я очень хотел верить в то, что она тоже считала меня своим близким другом.
День всех влюблённых, который я тоже планировал провести с Елеанной, был цинично проигнорирован. Мне всегда был не принципиален этот праздник, просто хотелось хоть раз получить валентинку от небезразличной мне девушки.
В какой-то момент мне тоже всё надоело, и я перестал ей писать и звонить, продолжая ходить на нелюбимую работу, терпеливо выжидая, когда она объявится сама. Через несколько дней она дала о себе знать, прислав СМС: «Меня отчислили».
Был вечер пятницы, Гаста сегодня был на работе – отрабатывал часы, я сидел дома и грустил. Я не понимал, что делать. Я ещё не мог осознать до конца, что Елеанна, возможно, скоро уедет и я больше никогда её не увижу. Я всё думал о том, что произошло за эти несколько недель и как к этому относиться, и одна мысль выходила далеко вперёд остальных: я не хочу расставаться с Елеанной.
Впервые за долгое время мне кто-то понравился, и я не хотел, чтобы это всё так быстро закончилось. Да вообще не хотел, чтобы это закончилось.
У меня зазвонил наркофон, я резко к нему подскочил в надежде, что это Елеанна… Пф, Ксюхан. Мне с ним никогда не хотелось разговаривать, а сейчас особенно, да и ему со мной, собственно. Звонил он мне очень редко, а я ему ещё реже, то есть совсем не звонил. Даже не понимаю, зачем мне его номер, и не помню, откуда он у меня вообще. Как и мой у него.
– Ололо.
– Алё, Автор!
– Ну, – я еле выдавил из себя какой-то звук, – что-то не то с контрольными? – какой-либо ещё причины, по которой он мне мог позвонить, не было.
– Нет! У нас в клубе твоя чикса отжигает по полной, стриптиз устроила, еле успокоили, – выдал Ксюхан немного с претензией.
– Какая чикса? – я даже не понял, о ком речь, вспоминая Марчелу.
– Да с которой ты недавно у нас в клубе познакомился.
