Елеанна зашла на кухню и начала вертеть головой в поиске тараканов.
– Аа, мама! – вскрикнула девушка, посмотрела в другое место и вскрикнула ещё раз: – Ой! Пошли отсюда, я их боюсь!
Елеанна выбежала из кухни, я вышел следом.
– Там их почти нет, три штуки сидят на стенках – это фигня, – попытался я оправдаться.
– Фуууу, – скривилась девушка.
– Можно почитать надписи на стенах в подъезде, там их много, есть увлекательные, – предложил я в качестве альтернативы своё любимое занятие. – Я часто их читаю, мне нравится, попадаются смешные.
– Пойдём, – быстро согласилась девушка, – в подъезде хоть нет тараканов?
– Нет, там для них холодно. А, кстати, знаешь, почему насекомые могут на потолке сидеть?
– Нет. Почему?
– Потому что у них нет мозгов, – пошутил я.
– Хех, – улыбнулась Елеанна. – Потому что у них на лапках есть какие-то липучки.
– Да ну, это не смешно.
Я стукнул ещё раз Гасте и сказал, что мы пока спустимся на этаж Гены и подождём его там.
– Чего он так долго копается? – спросила Елеанна.
– Не знаю, наверное, чем-то занят, – я не хотел говорить Елеанне, что Гаста по своей натуре – черепаха.
Мы вышли в подъезд.
– Боже, ну и подъезд, ещё страшнее кухни, – поразилась Елеанна маргинальным откровениям на стенах.
– Что поделать. Вон там моя любимая надпись, – я показал пальцем на мультяшное облако.
– И что там написано?
– CD на жопе ровно и не DVD меня.
– Блеск!
– О! – я обратил внимание на пошлую надпись.
– Что? – Елеанна повернулась на мой звук.
– Баловать писюндрой в задничку, – прочитал я надпись вслух. – Это вот когда денег нет на дозу.
– Глубоко, – сказала Елеанна, улыбнувшись.
– Глубоко баловать? – поинтересовался я.
– Нет. В смысле – глубокая мысль, – поправилась Елеанна.
– Трахаться лучше, чем ждать, – прочитал я следующее творение.
– Соглашусь, – кивнула Елеанна и прочитала несколько надписей подряд: – Святая троица, святая троица, святая троица и святая троица.
Я посмотрел в сторону, куда показывала девушка; примерно половина стены была исписана замазкой, там можно было прочитать: «Святая троица rulezzz!!!», затем перечень всех участников святой троицы, вернее – участниц: Сливка, Клёпа и Марчела.
– Мы рульные тёлки, – прочитал я надпись чуть пониже и усмехнулся.
– Всем своим недругам и завистникам мы посылаем луч солнца, чтобы он сжёг вас дотла, уроды!!! Мы rulezzz! – прочитала следующую надпись Елеанна и добавила: – Ну и банальщина.
– Ха-ха, а вот, зацени: Клёпа сосала хуй с яйцами, – прочитал я чьё-то заявление и хихикнул.
– Где? – Елеанна подошла ближе и дочитала то, что было дописано ниже другим почерком: – Большой и толстый, – она посмотрела чуть левее и добавила: – Мы психи.
Я взглянул на другую стенку, там был нарисован семяизвергающий член с крылышками, а ниже было подписано то ли кто рисовал, то ли кто изображён – Сопливый.
– Ты укусил мой жёб, – прочитала Елеанна следующую надпись.
Я спустился ещё на несколько ступенек ниже и заметил очередной шедевр.
– Гаста и Сливка трахались, ха-ха, – прочитал я новость, пытаясь вспомнить, как выглядела первая любовь моего друга. В скобках была подпись писавшего – Ксюхан.
– Это девушка Гасты?
– Кажется, первая любовь, – ответил я. – Даже и не знаю, когда это было. Капец как давно, наверное.
Мы спустились ещё ниже.
– Нас умнее в мире нет, – прочитала Елеанна ещё одну надпись.
– Спорно, – усомнился я. – А вот: Жизнь успела поломать многих… Например, меня.
– И не лень же людям писать на стенках тексты песен, – сказала Елеанна, разглядывая следующий кусок исписанной стены.
– Раз писали, значит – не лень, – пожал я плечами. – Скины – лохи, – произнёс я вслух, рассматривая утверждение над зачёркнутой фашистской свастикой.
– Антифа – тоже, – прочитала Елеанна надпись правее.
– Неправда, – прочитал я то, что было написано левее, и засмеялся.
– А вот кто писал, тот лох, – прочитала Елеанна вертикальную надпись, которая вместилась только так.
– НЕ лох, – поправил я, показывая на едва заметную частицу, дописанную другим человеком.
– Т.Т.П.П. – только тронь, пизды получишь! – прочитала Елеанна очередное творение наскальных живописцев. – Какая замечательная аббревиатура…
– Да, когда-то наша любимая, – вспомнил я детство. – У нас ещё была аббревиатура Ш.М.П.
– И что это значит?
– Шлюха местного подвала, – усмехнулся я.
– С ума сойти, – ужаснулась девушка и прочитала стихотворение, написанное чёрным маркером: – Писать на стенках туалета, мои друзья, не мудрено. Среди говна вы все поэты, среди поэтов вы – говно.
– Ага, – вспомнил я стих, – классика. У нас в школе такой стишок был в толчке написан, только заканчивался он твоим любимым словом.
– Это каким?
– Дерьмо.
– Ха, это не моё любимое слово, – хихикнула Елеанна.
Послышались шаги, я заметил очередную интересную надпись, но не успел её озвучить – к нам спустился Гаста.
– Я готов, пошли.
Мы двинулись к Гене. Я обернулся, чтобы взглянуть на неё ещё раз, стараясь пропитаться смыслом и настроением перед посещением комнаты ужасов.
«Скоро всем пиздец!» – прочитал я её про себя и побежал догонять остальных.
– А ты Гену-то хоть предупредил, что мы зайдём? – спросил я Гасту.
