Но телеги, тяжело груженные пальто, не могли добраться до Верхних Батога в тот же день. Однако это не беспокоило Веру Павловну. Забраться в глубину ущелья, в места, овеянные хмурой романтикой, ей очень хотелось, хотелось давно. Втайне она надеялась на то, что ей удастся встретиться с Фаризат и помириться с нею. Она знала непреклонные, крутые нравы горцев и догадывалась, какую обиду нанесла семье Казмая, но хотелось верить, что добрая воля все одолеет. Она находила себе оправдание в том, что, по ее убеждению, Фаризат все равно стала бы несчастной, может быть, еще более несчастной, чем теперь. Все это она намеревалась при случае высказать Фаризат, ее старому отцу и ее брату Ахья. Она даже готова была сделать важное признание: кто, как не она, склонила Инала к тому, чтобы Ахья был освобожден из-под ареста. И не исключено, что именно надежда встретиться с Фаризат и этим как бы оправдаться стала главным побуждением для поездки в ущелье, а проведение кампании по продаже пальто горянкам послужило только поводом.
И все же Вера Павловна еще плохо знала характер своего мужа, она не подозревала, что он предугадал возможность такой встречи и решил ни в коем случае ее не допускать.
Эльдар имел его тайное приказание и передал это приказание Аюбу — ни в коем случае не ехать до Верхних Батога. Прибегнуть к какой угодно уловке — сломалась ось телеги, сбита подкова у лошади, что угодно, — только не пробираться по ущелью дальше Нижних Батога. Ну, в крайнем случае, если все будет благоприятно и спокойно, доехать до Средних Батога, здесь переночевать, продать пальто, а потом возвращаться.
Хотя Эльдар неукоснительно исполнил все указания Инала — задержал и не пустил Казгирея Матханова вместе с женщинами, послал с ними надежных людей и убедился в том, что Аюб хорошо усвоил обязанности конвойного, наконец, ловко отобрал у воспитанников Казгирея подозрительное оружие, — хотя, казалось, Эльдар мог быть доволен своею находчивостью и распорядительностью, ему все же было как-то не по себе. Кабардинцы в таких случаях говорят: «Сердце сошло с места».
Беспокойно было и Иналу, оставшемуся в Нальчике на заседании комиссии. Беспокойно было и Казгирею.
Однако все ехавшие на подводах были довольны и радостны — каждый по-своему. Лю и Тина радовались небывалой поездке, Вера Павловна умилялась своим добрым чувством, готовностью искать прощения и дружбы у Фаризат. Сарыма была довольна и поездкой, и порученным ей делом, и тем доверием, которое сейчас оказывала ей Вера Павловна, делясь с ней своим тайным планом встречи с Фаризат: Сарыма должна была ей помочь. Сарыме было приятно слышать уверения такой знатной и важной особы, что, дескать, Сарыма совершенно незаменима и Вера Павловна никогда не забудет ее услугу, что это и есть настоящая дружба. Сарыма и в самом деле была рада сделать все, от нее зависящее, поддакивала важной подруге и не без гордости поглядывала на своих друзей Лю и Тину, молчаливо наслаждавшихся прелестью поездки. Казалось, все хорошо.
Но не так уж радужно было на сердце у Аюба.
То, на что не обращали внимания его подопечные, давно беспокоило его. Он заметил, как вслед за ними из Бурунов выехала какая-то подвода и подвода эта беспрерывно следует рядом. Больше того, незадолго до въезда в Нижние Батога, когда направо и налево от дороги уже начали выступать гигантские массивы гор, а вдалеке уже обозначался въезд в самое ущелье, их нагнали два всадника в башлыках. Всадники ровной рысью обошли сначала заднюю подводу, на которой ехали красноармейцы, потом переднюю, и Аюб видел, с каким вниманием подозрительные всадники осмотрели их. Аюб велел красноармейцам прекратить песни и быть начеку — горы близко!
Обратись к Сарыме, он озабоченно сказал:
— Дорога все хуже и хуже. На задней телеге уже болтается колесо. Так мы далеко не уедем. Да и у лошадей сбились подковы. Обязательно надо заехать в кузню, а вы и здесь можете торговать: люди из ущелья придут сюда.
Сарыме было странно услышать, что подковы у лошадей сбились, она-то ведь в этих делах кое-что смыслила, но не в ее привычках было возражать мужчине. Соображения Аюба она передала Вере Павловне. Но куда там! Вера Павловна сразу стала неузнаваема. Из мягкой, лирически настроенной, доброжелательной дамы она мгновенно стала дамой начальственной, так что Лю и Тина даже испугались ее неожиданно властного, резкого тона.
— Никаких разговоров! — заявила Вера Павловна. — Меня не проведешь. Мне Инал не раз говорил о таких уловках. Как зовут этого громадного парня? Аюб? Так вот, Аюбу просто лень ехать дальше. Если мы действительно не успеем до вечера добраться до Верхних Батога, то до Средних Батога мы доедем… Так и скажи ему, Сарыма!
