И Вера Павловна до того расстроилась, что долго не могла восхищаться величественной картиной, открывшейся перед ней: река бурлила и шумела где-то внизу, склоны Главного Кавказского хребта, покрытые лесом, все более приближались к дороге; вдалеке на скалах, уже розовеющих с западной стороны, лежали то тут, то там облачка тумана, а над всем этим продолжало сиять голубое, уже слегка вечереющее небо.
У входа в ущелье показались сакли и дома Нижних Батога.
Вера Павловна еще раз велела проезжать аул без задержек и только разрешила Аюбу заехать в аулсовет, предупредить, что через два-три дня они вернутся с магазином на колесах, чтобы с помощью молодых артистов выполнить важное партийное поручение: каждой горянке — пальто.
И Тине и Лю было лестно еще раз услышать, что они молодые артисты и они будут выполнять партийное поручение. Они гордо посматривали с высоты груды пальто на замурзанных, в длинных, до пят, рубахах мальчишек и девчонок, появляющихся у плетней, у ворот, у калиток, влезающих на высокие сапетки, провожающих испуганно-изумленными глазами необыкновенный караван. Еще бы! Могло ли быть иначе, если Лю вскинул трубу и в порыве восторга взял несколько самых высоких нот, разнесшихся по аулу.
Пока ехали, одна свора собак сменялась ДРУГОЙ.
Но вот караван выбрался из аула. Снова пошла неровная, каменистая дорога, начинающая петлять. Случалось, что скалы с одной стороны дороги нависали над самой головой, а слева был крутой обрыв, и там, где-то глубоко, ревел поток. Вершины гор, обращенные к западу, еще озарялись солнцем, а в ущелье уже темнело.
Аюб оглянулся. В Нижних Батога он опять увидел подозрительную телегу, которая тоже въехала в аул и остановилась у ворот одного из домов. Телегу окружили несколько человек. Они о чем-то оживленно говорили, поглядывая вслед удаляющемуся магазину на колесах. Но теперь за поворотами ущелья Аюб не сразу мог увидеть, двинулась ли подвода дальше. Наконец его подводы выкатили на такое место, откуда пройденная дорога просматривалась далеко. Он приготовился выслушать любые возражения Веры Павловны, но все-таки приказал вознице остановиться.
— На задней телеге совсем скосилось колесо. Надо поправить.
— Поправляйте, да поскорее, — ответила Вера Павловна, когда Сарыма перевела ей слова Аюба.
Сомнений не оставалось: подозрительная телега, на которой раньше было два человека, а теперь пять, ехала вслед за ними, и ехала быстро, с очевидным расчетом догнать подводы, ушедшие вперед.
Нужно было принимать немедленное решение, и Аюб принял его.
План был такой: он отдает красноармейцам приказание задержать погоню какими угодно средствами, хотя бы боем, а сам сопровождает женщин и детей до Средних Батога.
С этим решением он поскакал назад к красноармейцам.
Лю и Сарыма испуганно переглянулись, когда увидели, как задняя подвода вдруг стала поперек дороги и мужчины, лежавшие на пальто, а вместе с ними и возница вскочили и начали что-то вытаскивать из-под тюков.
Тина и Вера Павловна, может быть, тоже видели это, но едва ли догадались о чем-нибудь.
Лю почувствовал, что у него вдруг похолодели руки. По глазам Сарымы он понял, что его тревога не напрасна. Но ни он, ни Сарыма пока не спешили выдавать своих опасений. Их возница, очевидно, тоже уже все понял: он вынул из-под ног что-то длинное, положил с собой рядом и хлестнул по лошадям. Аюб галопом догонял подводу. Его лицо утратило обычное выражение благодушия, стало сосредоточенным. Поравнявшись с телегой, он, не сбавляя галопа, крикнул:
— Валлаги! Может быть, еще ничего не будет… На всякий случай ложитесь. Пускай ложится и Вера Павловна.
Но уже и Вера Павловна осознала опасность. Она побледнела и беспрекословно выполнила совет Аюба. Все четверо легли ничком поверх пальто. Возница снова хлестнул по лошадям.
Догадки Аюба были правильные, только он не знал, что имеет дело с самим Жирасланом. А у Жираслана все было предусмотрено…
Вера Павловна лежала лицом вниз. Сарыма подползла к Тине и придержала девочку рукой. Лю то и дело приподнимался, оглядывался. Подвода с красноармейцами уже скрылась за поворотом, но вот, перекрывая шум реки, разнесся эхом по ущелью выстрел, за ним второй, пальба стала беспрерывной — значит, там начался бой.
