– Хватит… – простонала я. Он не отодвинулся, лишь снова коснулся языком. Мягко, но настойчиво. Жадно…
– Ты совсем не хочешь останавливаться, – он навис сверху, все еще не касаясь, но так ощутимо. Светлые глаза сузились, на шее выступили вены. Дагервуд резко сжал мою руку и положил себе на грудь.
– Прикоснись ко мне! – яростно приказал он.
Я закусила губу, глядя в его изменившееся лицо. Он выглядел… злым. Взбешенным. Голодным. Нечеловеком. Почти таким же, как был тогда, на темной дороге, когда мы неслись из «Граней».
– Я теряю терпение, Виктория. И мне это не нравится… – негромко произнес он, наклонившись ниже. Плотоядно рассматривая мои губы, шею, затвердевшие соски, виднеющиеся сквозь ткань. На миг показалось, что он уже не остановится. Слишком далеко все зашло… между нами. Игра закончилось. Или это никогда не было игрой? Я толкнула его обеими руками в грудь.
– Я сказала – хватит!
Дагервуд выдохнул и замер, глядя мне в глаза. Резко встал, окинул меня тяжелым взглядом.
– Струсили? – протянул он.
Я запахнула халат и резко села.
– Я хочу избавиться от страхов, – огрызнулась, не глядя на него. – Но это не значит, что я буду заниматься с вами сексом!
– Да? А выглядите вы так, словно лишь об этом и думаете.
– Я не выгляжу… так! – Черт! Гадство! Ну просто финиш! Я ведь не выгляжу так?
– Выглядите.
Я сжала зубы, мечтая запустить что-нибудь в его голову.
– Это просто любопытство, – отрезала я, судорожно стискивая края ткани на груди.
– Любопытство? – он посмотрел так, что снова захотелось отползти. Недобро усмехнулся. – Да что вы. Хоть себе не врите. Хотя мне плевать, если честно.
Дагервуд демонстративно отодвинул манжет рубашки и посмотрел на часы.
– Семь минут и семнадцать секунд. Иногда половой акт длится меньше, поздравляю.
Он резко развернулся и пошел к двери.
– А вы вовсе не так равнодушны, как демонстрируете, – в спину ему бросила я.
Влад замер, но не повернулся. А я хотела этого. Чтобы увидеть, насколько права.
– Вы весьма привлекательны, Виктория, – глухо бросил он и наконец посмотрел через плечо. – А я мужчина. Трудно не завестись, когда в моей кровати лежит женщина. Новая и неиспробованная.
Он усмехнулся и поправил манжеты рубашки.
– А может, чужая? – мрачно притянула я. – Может, вам просто хочется отомстить Рику? За то, что он так настойчиво игнорирует вас и не подчиняется своему не в меру властному брату? Поэтому вы возитесь со мной, ведь так?
– Вы бредите.
– Да что вы? – я скопировала его интонацию. – Вы уверены, что хотите Рику добра, господин Дагервуд? Или вы хотите доказать, что лучше него? Во всем. В том числе и в отношениях со мной. Вот только… кому вы это доказываете?
Он сжал губы, отвернулся и пошел к двери. Задержался у сворки и бросил, не глядя.
– Пока я не разберусь, кому и зачем вы понадобились, жить будете в этой комнате. Ослушаетесь, я сам вас придушу.
– А где будете жить вы? – буркнула я.
Дагервуд даже головы не повернул, и я прикусила язык. Ну конечно. Очередной предсказуемый вопрос. И снова без ответа.
Кстати, надо записать: «Никогда не верьте мужчине, который говорит, что не станет вас трогать. Особенно если вы лежите в его кровати».
Какого хрена он творит?
Влад мрачно осмотрел длинный ряд автомобилей в подземном гараже и направился к порше. Хлопнул дверцей, положил ладони на прохладный руль.
Он разозлился. Разозлился так сильно, что готов был… на многое. Непозволительная эмоция в его случае и ситуации. Какого грёбаного хрена он так взбесился?
Усмешка исказила губы. Не от того ведь, что девчонка отказала? Остановила его, когда он уже видел в своей голове все те развратные и грязно-порочные позы, в которые поставит ее? И вдвойне интересно, остановился бы он сам, зная, что не имеет права к ней прикасаться?
Правда, стоило подумать об этом раньше, до того, как он впустил ее в свой дом. И в свою жизнь. А теперь… все так далеко зашло, что он утратил контроль. Прежде всего – над собой.
«Вы уверены, что хотите Рику добра, господин Дагервуд? Или вы хотите доказать, что лучше него? Вот только… кому?»
Слова все еще звучали в его голове, и Влад устало потер глаза. Неужели Ви своим женским чутьем почувствовала то, что сам Влад скрывает даже от себя? Желание что-то доказать? Неужели она права?
И чем объяснить эту тягу к девчонке, эту потребность прикасаться к ней, смотреть, защищать? Он бросился за ней, даже не задумавшись, что полночник может быть ловушкой. Бросился, чувствуя, как выпрыгивает из груди сердце и кровь толчками стучит в ушах.
А потом нес ее к дому, жадно вслушиваясь в тихое дыхание и шепча исцеляющие слова древнего извечного языка.
А это желание, в котором он тонет каждый раз, когда смотрит на Ви? Мучительное, болезненное желание присвоить ее?
Влад качнул головой. Гребаная хрень. Самое настоящее дерьмо!
В любом случае, все произошедшее почти невинно, а ему необходимо разобраться со страхами Виктории, раз уж Рик не смог это сделать.
Невинно?
