Сражения стали частью её ежедневной рутины. Она ещё ни разу за много дней не победила Его в бою, несмотря на то, что Он не использовал ни усиления, ни какие-то особые техники и приёмы. Он просто сражался, жестоко и без колебаний совершая каждое движение, уверенный в своих силах и слабостях противника. Бог читал её движения опытом и решительностью, даже не прилагая особых усилий, в то время как сама Вайесс даже пыталась заглянуть в белый мир, но после того, как не увидела в Его судьбе ничего, кроме пустоты, бросила эту затею.
— Поэтому ты и тренируешься со мной, а не с кем-нибудь ещё, — говорил он. — Само по себе твоё умение — это вмешательство, но не стоит вмешиваться в чужие судьбы преднамеренно. Если видишь, что поток меняется — сразу прекращай и оставляй всё как есть, чего бы это ни стоило, — по взгляду было видно, что это важно, но Вайесс просто запомнила, пока не понимая до конца, что именно это означает. — Со мной такое не получится, поэтому я хочу научить тебя полагаться только на собственный ум и рефлексы — пригодится.
Пустошь исчезла так резко, что Вайесс даже сначала не поняла, что именно случилось. Просто песок вдруг кончился, уступая далеко внизу, метрах в двадцати под ногами место голой высушенной земле, покрытой редкими кочками и трещинами, будто от этого места его отделял невидимый барьер. По земле вились десятки проводов, закрытых в трубы — больших и маленьких, тянущихся в разные стороны и знакомо трещавшие напряжением. Посмотреть снизу — и стена казалась похожей на огромное цунами, остановившее свой разрушительный поток. Кое-где, местами песок сыпался вниз, и Вайесс чувствовала, насколько сильное напряжение царит в атмосфере, и насколько отчаянно как бы скованная Пустошь пытается пробиться вперёд. Кажется — всего одна трещина, раскол, и тонны песка хлынут внутрь и заполнят всё океаном черноты.
— Ты… сделал? — робко спросила Вайесс, пытаясь коснуться барьера, но только хватая рукой воздух.
— Да, я. — коротко ответил Бог Пустоши.
— Для чего? Для людей? — Вайесс кивнула в сторону горевших огнями где-то вдалеке пятиэтажек.
— Нет, просто… — Он задумался, что-то вспоминая, но слишком наигранно, словно готовил ответ заранее. — Просто я эгоист.
Вайесс подумала спросить ещё, но вовремя успокоилась, после стольких дней вместе уже понимая, когда стоит остановиться и прекратить создавать ненужные проблемы. Она осторожно попробовала ногой песок у края, но тот не падал, сохраняя угол. Здесь он был каменистый и менее сыпучий, и Вайесс, обмотав пальцы обрывками тканей, зацепилась за него и перевесилась за край. Руки держали крепко, но накатило какое-то дурацкое ощущение невесомости и беспомощности, похожее на то, что она испытывала перед походом сюда. Теперь она только рассмеялась своей глупости и полезла вниз, аккуратно скользя по самым крепким участкам импровизированной стены, чтобы не свалиться. Бог спрыгнул, упав совсем рядом, и Вайесс схватилась покрепче, потому что от его падения и так шаткая поверхность заходила ходуном, а по сухой земле от тяжести принятого веса побежали трещинки.
— Чёрт возьми, я тоже так хочу, — усмехнулась она и продолжила спуск, быстрее перебирая пальцами и втыкая в песок носки ботинок.
Дальше шли быстро, чуть ли не бегом, и Вайесс совсем не отставала, а наоборот, поравнялась с Ним, стараясь держать темп. Огни приближались, становясь окнами вместо расплывчатых точек. Вперед слышался гомон улиц, и Вайесс впервые подумала о том, что по-настоящему соскучилась по этому хаотичному, бессмысленному звуку, и что всё-таки, какой бы она ни была, Арденна — место её рождения. Смеркалось, но город всё ещё жил, крича и завывая сотнями голосов на разный лад. Бог поджал губы, и его лицо приняло выражение глубокой неприязни ко всему его окружающему. Вайесс не сдержала улыбки, но шутить не стала, подумав, что, наверное, и шуток он особо не понимает. Столица была огромной — несравнимо с Арденной или, скажем, Храмом, но всё же главная улица, насквозь, как копьё, прорезавшая все остальные, даже в это время суток терялось в огнях, и конца её не было видно совсем. Внутри тоже разницы не было — всё та же Арденна, только победнее и погрязнее — здесь не было защищавшей от бурь стены. На них смотрели с любопытством, интересом, но долго не глазели: Вайесс знала, что встреча с Его взглядом — по-своему испытание.