Четвёртый и пятый впились в щёку. Я был совершенно уверен, что прихлопнул их, но они будто бы испарились. Укусы начали зудеть, и каждое касание только усиливало зуд, доводя его до жжения. Один за другим, они вспухали, превращаясь в огромные красные волдыри. Комаров становилось всё больше, они жалили во все открытые участки кожи, забирались в рукава и под рубашку. Вскоре уже всё тело горело, почти сводя меня с ума. Мне начало казаться, что по мере того, как росло моё раздражение, зуд становился только сильнее. Когда оно переросло в гнев, насекомые облепили меня, разом налетев со всех сторон.
Не от них ли отмахивался шинигами, когда принял человеческий облик? Не об этом ли предупреждала меня Кария, когда говорила, что здесь опасно? Я слишком поздно осознал, насколько беспечным позволил себе быть.
Проклятье! Поговаривают, что в тайге водятся такие тучи комаров, что они могут выпить корову, сделав из неё мешок с костями. Буквально. Мне совсем не хотелось проверять, возможно ли такое, на себе.
Яростно размахивая руками, я бросился бежать. какое — то время кровососы преследовали меня, но вскоре отстали. С трудом отдышавшись и проверив, не осталось ли кого под одеждой, я с удивлением обнаружил, что пятна от укусов уменьшились. Оставалось только надеяться, что мелкие твари не потравили меня чем — нибудь.
Но что это, чёрт подери, было?!
В конце концов, мне приходилось выпутываться и из ситуаций покруче. Уверенность в своих силах понемногу возвращалась, а с ней и готовность показать любому встречному кузькину мать. Я редко пользуюсь магией открыто, однако, если кто — то ещё вздумает попробовать меня на вкус, его встретит огненный шторм.
Вцепившийся в фонарный столб эльф наблюдал за мной, как за очередной добычей. Эта ушастая волосатая скотина только и думала, как бы поскорее усесться мне на грудь и вдоволь наесться страха, наслав целый сонм кошмаров.
Почувствовав лёгкое прикосновение к щеке, я вскрикнул и отшатнулся. Бабочка — всего лишь бабочка — поднялась к фонарю и принялась биться об лампу.
— Спокойствие, — прошептал я сам себе. — Воля и разум, так? Анализировать. Анализировать и находить оптимальное решение.
Если именно такие насекомые пытались напасть на шинигами, то почему он так легко от них избавился? В чём различие между нами? В том, что он божество? Ну, так и я не какой — то там захудалый волшебник, и ещё неизвестно, кто бы победил, сойдись мы в драке в полную силу. Значит, дело не в этом — шинигами знал способ. Он не использовал артефакты, не применял магию, не произносил никаких фраз. Единственная разница между нами — это…
Поведение.
Вот почему шинигами был так надменно холоден и отстранён. Вот почему волдыри увеличились, когда я разозлился. Вот почему нападения прекратились, стоило только взять себя в руки. Комары реагировали на эмоции. Чтобы избежать проблем в дальнейшем, следует контролировать себя. В конце концов, по сравнению и с насекомыми, и с эльфом, вершиной эволюции был я. Так что, я тут буду решать, кто кого жрёт.
Бабочка спустилась от лампы и села мне на рукав. Она напоминала обычную белую капустницу, только края крыльев были неровными, словно обгрызенными кем — то. Я собирался согнать её, однако заметил, как эльф недовольно взвизгнул и забрался повыше на столб. Это выглядело так, будто он испугался этой бабочки.
— Хм. Не знаю, откуда ты взялась, — сказал я, продолжая рассматривать её белые крылья, — но местная нечисть, кажется, от тебя не в восторге.
Что — то крупное выступило из тени. Не такое, как те колоссы, которых я видел вдалеке; всего четыре — пять метров в высоту. Когда оно вышло на свет, я смог рассмотреть получше: тумбообразные ноги, тело, напоминающее большую бочку, четыре руки: две тонкие и худые, и две мускулистые; причём, последние заканчивались огромными секирами. Всё существо навевало мысли о монстре Франкенштейна, тем более, что все части его тела были не то сшиты суровыми нитками, не то провздеты верёвками.
— Да вы прёте один за другим, — мрачно прокомментировал я. — Если есть какое — то дело — говори. Иначе — проваливай.
— Смело, — прорычал монстр. — Мне пришлось искать тебя, грешник.
Я потёр подбородок и, засунув руки в карманы, спросил:
— А ты, вообще, кто?
Монстр поднял вверх одну из тех рук, на которых вместо кисти были лезвия, и сразу же опустил её.
— Я — твой палач!
— Фу, какая банальная фраза.
«Мой палач» явно не ожидал, что я увернусь. Это представляло его не самым умным монстром на свете. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: из — за габаритов и телосложения у него очень сильные атаки — секира запросто раздробила асфальт, но сам он — медлительный и неуклюжий. Плюс такое огромное оружие весило тоже немало и обладало соответствующей инерцией, поэтому монстр не мог изменять траекторию лезвия во время его движения. Скорее всего, он захватывает жертву тонкими руками, и затем, обездвижив, рубит. Я был меньше и быстрее, уклоняться от него не составляло для меня абсолютно никакого труда. Главное, следить за теми руками, которые могут схватить, и не попадаться в них, а затем…
