Версия Теслы. Дилогия (СИ) полностью

— Сосуд… — я прошёлся по кабинету, вернулся к столу и опёрся на него кулаками. — Что есть сосуд? Дайте определение.

— Посуда для хранения жидкостей, — быстро ответил Вещий.

— Именно! Для хранения.

Связи возникали одна за другой, так быстро, что я сам с трудом успевал отследить их. Лао говорил, что Маларья с колдуном нашли что-то. Рита рассказала о пропавшей вазе. Понятно. Вот что они «нашли». Теперь вся честная компания ищет переводчика. Зачем обычным грабителям знать, что и где на ней написано? Выходит, что грабители не обычные, и это не ваза, а сосуд. В нём, конечно, хранится что-то очень полезное, однако никто пока не знает, как этим пользоваться. Вот почему Тимур так дорожил вазой. Из-за неё его и убили.

Следом в заваривающуюся кашу ныряет высший демон Дон Маларья. Таинственный колдун — его новый хозяин — думает, будто может контролировать такое могущественное существо. Но это старый трюк: Маларья лишь выждет удобный момент и самолично наложит лапу на сокровище из вазы. А уже потом исполнит свою клятву относительно меня.

Пока неясна была роль грызущихся между собой Обезьяна с кучей механических летучих тварей и оберонов.

— Да забудьте вы об этой вазе, — прервал мои размышления Икрамов. Он нетерпеливо побарабанил ручкой по столу.

Я скрестил руки на груди и с укором посмотрел на него.

— Только не говорите, что Рита тоже в списке главных подозреваемых. Сколько их у вас? Каждый встречный?

— Я не обратил бы на неё внимания, если бы не один нюанс: за неделю до своей смерти Караев написал завещание, где оставил свой бар в наследство угадайте кому?

— Неужели Рите?!

Следователь кивнул.

— Более того, был опознан расстрелянный бомж. Он оказался совсем не бомжем. Представьте: живёт на свете человек, работает себе в нотариальной конторе, жена красавица, дети умницы — жизнь удалась. Как вдруг наряжается этот человек в лохмотья и уходит на улицу, оставляя семье только записку, мол: «Прости, прощай». А через неделю мы находим его труп.

— Интересно, — пробормотал я.

— Дальше ещё интереснее, — Икрамов придвинулся ближе, почти опёршись животом на стол. — За несколько дней до своего ухода именно он заверял завещание Караева! Как вам такое, а? Но заглянем глубже, этот же самый нотариус помогал Караеву с оформлением документов на тот злосчастный бар. И работал он тогда с неким Айвазом Озаняном. Хотите знать имя третьей жертвы? Айваз Озанян. Мы выяснили, что все трое прибыли из Москвы в Ташкент в девяносто четвёртом с разницей максимум в месяц.

Он выгнул бровь, ожидая от нас реакции.

— Они все связаны, — неторопливо проговорил я. — Что и требовалось доказать. Но при чем здесь Рита?

— Мы не исключаем возможности её непреднамеренного участия. Всё равно здесь что-то не вяжется. Если официантка и решила преступным путём завладеть каким-то замшелым баром (что само по себе нелепо), ей не к чему убивать третьих лиц. Кстати! — следователь схватил со стола папку, раскрыл её и продемонстрировал фотографии изувеченного трупа. — Мы нашли утреннего снайпера.

Я цокнул языком.

— Зачем же вы с ним так жестоко?

— Тело выкинули из фургона, проезжавшего над каналом Актепе. К счастью, бросавшие не рассчитали силы и, вместо того, чтобы перелететь через перила моста в реку, окровавленный мешок шлёпнулся на тротуар.

— Как же вы определили, что это именно наш снайпер? — спросил я, изучая фотографии. На груди трупа красовался большой круглый синяк, в котором четко просматривались соединения разных геометрических фигур. Если это и правда был тот самый снайпер, то синяк мог быть оставлен каким-то амулетом. Возможно даже, тем же, о котором рассказывал Лао.

— А вот это то, что поставило в тупик патологоанатома, — Икрамов положил передо мной ещё одну папку — заключение о вскрытии. — Помните, я подстрелил его? Помните, как он упал на забор?

Я кивнул, перерисовывая на обратную сторону визитки Лао формы синяка.

— Всё это зажило.

Мой взгляд невольно переместился на Икрамова.

— Вы не ослышались. На правой руке шрам от пулевого ранения, а позвоночник… Патологоанатом чуть с ума не сошёл, когда его увидел. Половина позвонков будто бы сначала была раздроблена, а потом склеена обратно. Человек не мог выжить после такой травмы, не то, чтобы восстановиться. А если учитывать, что всё это произошло с ним менее, чем за восемь часов до окончательной смерти…

— Окончательной? — переспросил я.

— Сначала ему дважды выстрелили в голову, а потом и вовсе отрубили её. Давайте начистоту, Тесла. Я видел, после чего этот парень сумел выжить. Вы видели. Полагаю, это был единственный способ умертвить его.

Я думал иначе, но не стал перебивать следователя.

— И последнее, — продолжил Икрамов, забрав обратно обе папки, — у снайпера отрублены верхние фаланги пальцев на руках.

— Если голову могли отрубить… в ритуальных целях, то уж это-то было сделано только потому, что снайпер уже проходил по какому-нибудь делу, и его можно было найти по базе отпечатков, — пояснил Вещий.

— Именно, — подтвердил Икрамов, хлопнув папкой по столешнице. Успевший задремать участковый подпрыгнул и испуганно огляделся по сторонам.