— Одного из них вы знаете под именем Дон.
— Его телохранители пытались схватить нас, когда мы были в его клубе, — добавил Вещий.
— Полагаю, после того, как вы попытались обвинить его в чём-то?
— Никоим образом, — соврал Олег. — Но сразу видно было, что Дон не в ладах с Теслой.
— А что было потом?
— Потом?… — Олег задумался, выбирая ответ помягче. — Тесла устроил беспорядок в клубе.
— Болваны, — Икрамов отвернулся. — Вы хоть понимаете,
Он повернулся к Олегу.
— Я ожидал подобного от Теслы, но не от тебя. Глупо. Очень глупо. А вы, Тесла, верните-ка улики. Да-да, не удивляйтесь, мне известно про записную книжку Тимура Караева. Она у вас.
— Нету у меня никакой книжки, — ответил я, изображая удивление и намереваясь отпираться до последнего.
— По словам официантки, она лежала на барной стойке. И вы об этом знали. Однако после того, как вы покрутились рядом, книжка пропала. Я не знаю, как вы это провернули, но улику вы вернёте.
Я медленно выдохнул.
— Послушайте, у меня возникли проблемы только из-за того, что все думают, будто я взял какую-то записную книжку. Какой смысл мне брать её?
Икрамов медленно встал из-за стола и отошёл к окну. Он заговорил, как обычно — тоном, не допускающим возражений. Даже в мыслях.
— Тесла, вы, полагаю, приняли мою сдержанность за терпеливость. Это большая ошибка. Фатальная. То, что я выдерживаю вашу клоунаду дольше пяти минут, не более чем издержки профессии. Если я буду принимать всё слишком близко к сердцу, или переживать за всех, или вдаваться в тонкости их жизни, то однажды просто свихнусь. Или, ещё хуже, захочу творить справедливость, невзирая на законы. Но то, что я не кричу на вас и не стучу кулаком по столу, совсем не помешает отправить под суд… какого-нибудь мошенника. Надеюсь, вы меня поняли?
Развернувшись на пятках, следователь пересёк кабинет и остановился передо мной.
— Вернёмся к записной книжке. Она была раскрыта на вашем имени. Полагаю, перед смертью Караев собирался звонить вам.
— Это тоже Рита рассказала?
— Угу, — подал голос участковый. — Она и мне это рассказать успела, а я только спросил… а, ладно.
— Теперь понятно, — пробормотал я, — откуда растут слухи. Но вынужден огорчить — ничего я не брал. Ищите получше. Разве не это ваша работа?
— Мы бы поискали, — с лёгким раздражением сказал Икрамов. — Только эта девчонка сегодня вдруг отказалась от всех своих показаний. Почему-то я уверен, что там не обошлось без одной из этих ваших «шуточек».
— Ну да, — согласился я, вспомнив фразу про живого молчаливого бармена. — Возможно, одна из них была не слишком удачной. Вот, только, знаете, что интересно? Я не видел Риту ещё со вчера.
Икрамов нахмурился, пододвинул телефон, полистал телефонный справочник и набрал номер.
— В таком случае, поговорите с ней, — он протянул мне трубку. — С нами она говорить отказывается.
Это о многом говорило. Риту легко было назвать болтливой и легкомысленной. Однако немногие знали, что ей достаточно перекинуться с человеком всего парой-тройкой фраз, чтобы понять, о чём с ним можно говорить, о чём нельзя, и не стоит ли плюнуть ему в кофе.
Если она отказалась давать показания, значит, у неё были веские основания не доверять доблестной милиции. Та же мысль беспокоила и меня сегодня утром.
Ярко-красная лента соединила ещё несколько разрозненных прежде слов, и картина у меня в голове стала ещё чуточку яснее.
— Да? — спросила Рита на другом конце провода.
— Э-эм… Это Виктор. Виктор Тесла… — неуверенно промямлил я. — Тут такое дело… Мне говорят, будто я запугиваю свидетелей. Ты вчерашний наш разговор в голову не бери…
— Какой? — она на секунду задумалась. — А, тот… Послушай, Виктор…
— Ты уже встречала того странного человека, да? Лицо, которое не разобрать, голос, который не расслышать.
Я, разумеется, не услышал этого, но почувствовал, что Рита кивнула. По крайней мере, я подумал, что она должна была кивнуть.
Она помолчала, подбирая подходящие слова.
— Да. Он посоветовал мне не распространяться об увиденном. Виктор, знаешь, что-то в нём такое было. Что-то внушающее страх. У меня аж коленки подкашивались, когда он говорил.
— Он ещё чём-то спрашивал?
— Не пропало ли чего из бара. Его записная книжка очень интересовала. И ваза.
— Какая ваза?
— Ваза стояла среди бутылок позади стойки. Тимур часто шутил, что она на вес золота.
— А…
— Нет, — вдруг решила Рита. — Это всё, что я могу сказать. Извини.
И повесила трубку.
— Любопытно, — пробормотал я, переводя взгляд между собравшимися. — Почему мне не сказали, что из бара пропал сосуд?
— Ваза? — переспросил Олег. — Для убийцы красть её было совершенно бессмысленным ходом. По описанию, она не имела ни материального, ни исторического значения. Скорее всего, ваза…
