Краткое послание Га-Коэна Мендеса известному торговцу Бенджамину Га-Леви не только свидетельствует о гомосексуальности его сына Альваро Га-Леви, но и говорит о весьма мягкой позиции Мендеса относительно проступка юноши и несогласии раввина с довольно жесткой позицией отца. Но Бенджамин Га-Леви не только не воспринял доводы Мендеса, а отправил своего сына на морскую службу (см. список личного состава корабля «Триумф», отплывшего из Англии в 1665 году и погибшего со всем экипажем во время шторма у берегов Бразилии). Такое суровое наказание вкупе с просьбой раввина («не нам побивать камнями грешника…») отображает целую гамму реакций еврейского общества на распущенные нравы в Лондоне эпохи Реставрации.
Что касается документа с двойным текстом, то это – самый загадочный памятник. Конечно, было бы весьма заманчиво разъяснить полный его смысл, однако, учитывая, что лондонская община так и не дала миру своего Пипса[55], который описал бы людей и социальную жизнь, нам кажется маловероятным, что мы когда-нибудь узнаем о подлинных биографиях упоминаемых личностей. Скорее всего, за личностью писца скрывается дочь Самуила Веласкеса из Амстердама, которая, как известно, после смерти родителей сделалась вместе с младшим братом воспитанницей в доме раввина Мендеса (подлинные имена брата и сестры еще потребуется установить). Но мы можем предположить, что образование этой юной женщины не предоставляло ей возможности участвовать в ученых дискуссиях. Написанное ею, вероятно, является смесью ее собственных мыслей и обрывков разговоров, услышанных в доме Мендеса. Учитывая довольно бессвязный характер текста, написанного между строк, вполне возможно, что она просто копировала строки из какого-нибудь стихотворения или иного текста, неизвестного современному читателю. Писец мог, разумеется, упражняться для тренировки памяти или практиковаться в чистописании. Последние строки текста указывают именно на это – цитата из «Ричарда II» свидетельствует о том, что девушка разбиралась в популярной литературе и театре того времени и, возможно, пыталась продемонстрировать знание своего любимого стиха, начертав его между строк другого текста.
Можно сравнить обнаруженный документ с дневником Глюкл из Гамельна, однако этот разрозненный набор фраз не дает информации о деталях повседневной жизни, какую предоставляет нам дневник Глюкл. Тем не менее, хотя написанное молодой женщиной и является открытием куда меньшего масштаба, оно интересно само по себе. Голос ее, впрочем иногда срывающийся (ибо любой человек может оказаться в трудной ситуации), может рассматриваться как трогательный человеческий комментарий к серьезному историческому событию – саббатианскому кризису во Флоренции.
За данной статьей, несомненно, последует еще много исследований. Необходимо воссоздать биографию раввина Га-Коэна Мендеса, о котором пока что известно слишком мало, а кроме того, изучение деталей жизни женщин лондонской еврейской общины семнадцатого века на примере конкретной женщины-писца заслуживает того, чтобы стать темой для отдельной диссертации.
Не желая смешивать научное с личным, все же заметим, что для нас представляет большую честь возможность объявить о столь ценной находке, а также о многообещающих перспективах исследования обретенных документов.
