Последний наш день в летнем лагере прошол так. Сначало наш Командир Джедо Шанье хотел ехать в город обратно за тем, чтобы вызвать подмогу и вообще узнать как дела, потомучто никто не понимал здесь что случилось. Он договаривался ехать с тренером Руфом Силпом и ещё другими ребятами из нашего отряда, но ночью Руф Силп напал на старшего вожатого и вожатый его связал. Я сказал что нужно узнать, что сделалось с Руфом Силпом, потому-что он мой двоюродный дядя или троюродный не помню. Но Руф Силп меня не узнал, он говорил что напали подземные пандейцы через туннель, переоделись нашими и теперь захватывают страну. У них клыки, а когда на них смотриш не прямо а как бы боком, то видиш и головы как у собак. Поэтому в город вместе с Командиром поехали Лей Тюнрике, мы зовём его Порохом но не потому что он нервный, а на лице у него следы пороха, взорвался патрон. Ещё на руке. Лей ходит на охоту как взрослый. Ещё он умеет водить машину, потому и поехал. Второй поехал Кий Килиах. А третьей Илли Хаби, я про неё писал раньше. И сразу как они уехали, приехали деревенские.
Они приехали на трёх грузовиках и их было человек сорок, парни и несколько взрослых и даже один совсем старый. У всех были толстые палки, у многих ружья. Они кричали чтобы мы убирались обратно в свой город и больше не возвращались потому что они думают, что это всё изза нас. То есть пока нас не было всё шло хорошо, а теперь жить невозможно. Старший вожатый Дачу Трам пытался им что то объяснить но его ударили палкой сзади и потом долго пинали, он сейчас в сознании но ему очень плохо. Вобщем нам пришлос быстро собирать свои вещи сколько можно унести и немного еды. И вот сейчас мы сидим у костра у дороги и я пишу это сочинение. У нас много избитых, девочки плачут. Завтра идти пешком ещё целый день. Если раньше за нами не приедут. Вечером будем дома.
Конец сочинения № 5.
<p>Глава девятая</p>– Не ходи, – сказал Порох. – Если это был газ, то там он мог скопиться.
Лимон ещё раз посветил вдоль лестницы. Нижняя дверь была наполовину открыта, луч фонаря проходил сквозь щель и что-то там нащупывал… но невозможно было понять, что это такое. Нет, не так. Понять – можно было. Невозможно было поверить.
– На две ступеньки, – как будто попросил Лимон.
– Не надо, – сказал Порох. – Лимон. Не надо. Там никого нет.
– Да, наверное, – сказал Лимон. Его колотило. – Эй! – закричал он снова. – Есть кто живой?!!
Но не отзывалось даже эхо.
– Пойдём отсюда, – сказал Порох.
Они выбрались из бетонной будки. Снаружи было необыкновенно ярко и очень тепло. Лимон покосился на мертвеца у стены, потом посмотрел вверх. Илли стояла на вышке с винтовкой в руке и смотрела на них в бинокль. Он махнул ей: спускайся.
– Если это был газ, – сказал Лимон, – то почему они не закрыли двери? Ведь это же специальное убежище?
– Наверное, этот открыл дверь и вышел, – сказал Порох. – И убил всех.
– И сам умер, – сказал Лимон.
– А кого тогда мы на дороге встретили? Он ведь точно про башню говорил?
– Точно про башню.
– Значит, и он отсюда…
– Не понимаю, – сказал Лимон. – Эти все умерли, а он прошёл десять километров…
– Бывает, – сказал Порох.
Они вернулись к машине. Костыль ждал.
