Собака помотала толстой башкой: не знаю, мол. Если бы у неё был ответ, она заколотила бы лапой по земле, требуя, чтобы ей нарисовали знаки, из которых она выберет нужный.
– Вот и я тоже не могу решить… А если мы останемся, ты не хочешь остаться с нами?
Собака наклонила голову. Это означало проявление интереса.
– Будем охотиться. А если тут туго станет, поднимемся в горы, к козьим пастбищам. Там пастушьи хижины заброшенные есть, я знаю. Лето свободно проведём, а там, думаю, что-то прояснится. Не верю я, что война случилась. Уже бы пандейцы здесь были на каждом шагу, что я, пандейцев не знаю? Трое на лежачего – и ничего не боятся. Ну так как, если мы останемся – будешь с нами жить? Я знаю, у тебя там друзья, родственники – ну так это не навсегда, только на лето. Считай, вакации…
– Ты мою собаку не соблазняй, – сказал Рашку; как всегда, он приблизился беззвучно. – Она молодая, жизни не знает. Плохому научишь… Я прикинул – человек тридцать нас там может жить: озёра есть, охота есть, огородик у Поля тоже немаленький, и расширить его легко. Хотя результат, конечно, не сразу будет…
– Э-э… господин Рашку, – сказал Лимон. – А в… э-э… обычное время вы здесь на что жили?
– Ну… капало понемногу. Тане в наследство пол-лесопилки достались, так что денежки хоть небольшие, но капали постоянно. Деревенские к Полю приезжали, чтоб он им их болезни определил, они ему как-то больше доверяли, чем нашим докторам – за шамана, что ли, считали. Да и… в общем, я ему по линии ДОЗа небольшой пенсиончик выхлопотал как пострадавшему от бесчеловечных опытов доктора Моорса. Что, кстати, чистая правда… Добавим огород, охоту… В общем, не роскошествовали, но и не бедствовали. Закупались в основном у фермеров…
– Понятно, – сказал Лимон.
– Запасов сейчас, конечно, маловато – как-то неожиданно и в неудачное время всё произошло. Но, думаю, с деревенскими так или иначе придётся договариваться, и чем раньше, тем лучше. А подступиться с недобрыми целями к нам будет трудно, построено-то всё давно, тогда фактор горцев сильно учитывали. Крепость – не крепость, но этакий укреплённый лагерь, да.
– Я понимаю, – повторил Лимон. – Просто… Нет, не могу объяснить. Почему-то кажется, что если отсюда уйдём – то и отовсюду покатимся. Как-то так.
– Думаю, ты не прав, – сказал Рашку, – но не буду настаивать. В конце концов, дорогу знаете. Чуть что…
– Конечно, – сказал Лимон. – Рации бы ещё достать…
– Без ретранслятора они берут только по прямой, так что даже если бы они и были…
– Там если дальше по склону подняться метров на сто, санаторий будет виден, – сказал Лимон. – В хорошую погоду, конечно. Но раций нет…
– Раций нет, – согласился Рашку и задумался. – Могу оставить свой фонарь. Ночью можно будет сигналить. Заряжается он долго, но светит хорошо. Телеграфную азбуку кто-нибудь из вас знает?
– Все знают.
– Ну и отлично. Будем переписываться. Или всё-таки с нами?
– Пока поживём тут.
– Ну, смотрите. Что-то тревожно мне…
– И мне тоже.
– Но остаёшься при своём?
– Почему-то да.
– Интуиция… она тоже нужна. Главное, не спутать её с… чем-нибудь ещё. С тайными желаниями…
– Какие у меня тайные желания? – сказал Лимон и вдруг почувствовал, что лицо его кривится. – Если бы были… я бы…
– Извини, – сказал Рашку. – Не подумал.
– Мы ведь все так решили, – сказал Лимон. – Не я один… Едет.
Действительно – донеслось ворчание мотора. Потом из-за деревьев выполз грузовичок, Порох махнул рукой и стал разворачиваться.
– Не забудьте там машину заправить, – сказал Лимон. – А то вдруг мы действительно соберёмся – а бензина в обрез.
– Не забуду, – сказал Рашку. – Ещё с собой канистрочку выдам. С бензином у нас пока что хорошо. С удачей хреново.
Вышел Поль. Он уже неплохо двигался, но ещё не мог говорить, а только писал – и, кажется, не очень хорошо видел. Во всяком случае, пару раз в сумерках Лимон замечал, что Поль идёт неуверенно, вытянув перед собой руки. Илли, как медобязанная, осматривала его и говорила, что глаза очень сухие и мутноватые – но, в общем, в сравнении с тем, что раньше – небо и земля. Вообще, конечно, то, что произошло с Полем, выглядело чудом. Да и сам он был чудом – хотя и привычным. Однако вот поди ж ты…
Лимон и остальные подошли прощаться. Поль поочерёдно обнимал всех, гудел что-то ободряющее. В руках у него уже была какая-то сила. Рашку стоял рядом, подстраховывал, что ли. Позади к Рашку прислонилась собака – подпёрла его под колени, внимательно и безотрывно смотрела куда-то в лес. «Кто там?» – спросил Рашку; собака покачала головой. Уже несколько ночей к лагерю подходил кто-то тихий, почти незаметный – не человек. Его пытались выследить, пугнуть – безрезультатно. Он просто растворялся в темноте.
Наконец Поль забрался в кузов, Рашку сел рядом с Порохом, собака, непостижимым образом сложившись, уместилась у него в ногах; Порох ещё раз помахал рукой (лицо у него было одновременно сосредоточенное и растерянное) и, усердно газуя, пролавировал между деревьями на дорогу; там он приостановился, сдал назад, развернулся – и тут же исчез из виду.
