Когда и как Шило добрался до автомата, он не помнил. Просто он вдруг оказался за домом, и в руках у него был «гепард» с подствольником, и он целился в спины медленно бредущих через поляну врагов – и понимал, что стрелять нельзя, потому что там же ведь и свои… Тогда он направил ствол в лес, в ту сторону, откуда они вышли – и нажал спуск подствольника. Грохнуло отменно! Потом он выпустил весь магазин поверх голов, а если бы не Гас, который как раз высунулся на линию огня – то попытался бы и зацепить бегущих. Но не получилось. Однако главное – противник смылся, и с нашей стороны потерь тоже не было… В общем, Шило был молодец, всех спас и всё такое – но оставалась непонятка: а кто же были эти враги, что у них было за оружие и чего нам ещё ожидать нового и неизвестного?
На всякий случай Лимон побродил там, где взорвалась выпущенная Шилом граната. Там были следы, там были обрубленные сучья и ветки – Лимон предположил, что это на скорую руку ладили носилки, – но не было ни пятен крови, ни использованных перевязочных материалов, ничего. Непонятный получался противник, который бесследно исчез от одной пущенной наугад гранаты и одного высаженного в Мировой Свет магазина…
– Надо уходить, – сказал Лимон, когда все всё друг другу рассказали и вдруг поняли, что ни малейшей безопасности здесь нет и уже не будет. – Жаль, не уехали сегодня… хотя бы частично.
– Многое пришлось бы бросить, – сказал хозяйственный Гас.
– Ну, не так уж многое, – сказал Лимон, озираясь. – Взяли бы только еду и оружие…
– Я бы ушла уже сегодня, – сказала Илли.
– Пешком мы много не унесём, – сказал Гас.
– И не надо, – сказала Илли. – Зато… В общем, возьмём только оружие. И… ну, немного еды. И всё.
– Я бы тоже ушла, – зябко сказала Зее. – Мне тут совсем перестало нравиться.
– Скоро ночь, – напомнил Лимон.
– Да, – сказала Илли. – И всё равно – давайте пойдём, а?
Лимон думал. Мысли ворочались плохо.
– Давайте вот что, – сказал он. – Давайте сегодня просто отойдём, станем лагерем. Ну, хотя бы возле ручья. Будем дежурить. А завтра, я думаю, Порох вернётся – тогда погрузимся и поедем в санаторий. Годится?
– А тут на ночь всё побросаем, что ли? – спросил Гас.
– Ну… чем-то придётся рискнуть. Или жратвой… или нами самими. Решайте.
– Командир прав, – авторитетно заявил Шило.
– Возражений не имею, – сказал Гас.
– Ну… видимо, всё так, – неуверенно сказала Илли. – Всё равно мне что-то не нравится. Наверное…
– Что?
– Не знаю. Что-то свербит.
– Почеши, – сказал Шило – и успел отскочить.
– Шило, – сказал Лимон. – О серьёзном речь.
– Я и так всё время молчу, – сказал Шило.
– Иди собирайся, – сказал Лимон. – Через полчаса выступаем.
Они выступили через час – тащить всё оружие на себе оказалось невозможно, но Шило придумал блестящий выход… Всяко получалось, что сегодня его день.
К ручью пришли уже с наступлением темноты.
– Костёр не разводим, – сказал Лимон негромко. – И фонарями тоже по сторонам не особенно. Дежурим по полтора часа – Зее, Шило, Гас, я, Илли. Утром… Ладно, утром и решим. Теперь быстро спать. Плёнку на землю, укрыться тоже плёнкой…
Он коротко пробежал лучом фонарика по выбранному месту – всё правильно, ровная площадка неподалёку от кострища, – распределил, кто где будет лежать, проследил, как укладываются бойцы, прошёлся вместе с Зее по тропке часового (нет ли каких препятствий? Не хрустнет ли ветка под ногами?)…
– Хватит уже, – сердито сказала Зее. – Не маленькие, справимся. Вон тебе как сегодня досталось. Дольше всех включался.
Это было так. Остальные перенесли удары непонятного оружия куда легче, а Шило так и вообще мало что почувствовал.
– Хорошо, – пробормотал Лимон, забрался под край плёнки, прижался спиной к чьим-то острым коленкам – и пропал для всего на свете.
Ему приснились отец и мать: сначала они пытались подстричь Шило наголо солдатской парикмахерской машинкой, Шило шипел, вертелся и вырывался, – а потом вдруг стали ругаться меж собой, всё страшнее и страшнее, и когда Лимон полез их разнимать и мирить, мать махнула рукой и ударила его в лоб этой самой машинкой. Полыхнуло голубоватое пламя…
