– Я наняла одну из медсестер.
Я киваю. Мама предложила мне самой поговорить с потенциальными кандидатками на место Карлы, но я отказалась. Не важно, кого она наймет. Никто и никогда не заменит мне Карлу.
– Завтра мне нужно вернуться к работе.
– Знаю.
– Мне жаль, что придется оставить тебя одну.
– Со мной все будет в порядке.
Мама подравнивает и без того идеальную стопку рисунков.
– Ты понимаешь, почему я так поступаю?
Она не только уволила Карлу, но и ограничила мой доступ в интернет и отменила очное занятие по архитектуре с мистером Уотерманом. Всю неделю мы не обсуждали эту тему. Мою ложь. Карлу. Олли. Мама взяла недельный отпуск и ухаживала за мной в отсутствие
Карлы. Она проверяла мои показатели каждый час, а не два, как обычно, и всякий раз вздыхала с облегчением при виде нормальных результатов.
К четвертому дню она сказала, что мы вне опасности. Нам повезло, сказала она.
– О чем ты думаешь? – спрашивает мама.
– Я скучаю по Карле.
– Я тоже, но я была бы плохой матерью, если бы позволила ей остаться. Ты понимаешь? Она подвергала опасности твою жизнь.
– Она была моим другом, – говорю я тихо.
За этим следует вспышка гнева, которой я ждала от нее всю неделю.
– Но она была не только твоим другом! Она была твоей сиделкой. Она должна была оберегать тебя. А не подвергать опасности твою жизнь или знакомить тебя с мальчиками, которые разобьют тебе сердце. Друзья не дают обманчивых надежд.
Должно быть, вид у меня ошеломленный, потому что мама вдруг умолкает и вытирает ладони о джинсы.
– О, детка. Мне так жаль.
И именно сейчас до меня вдруг доходит, все и разом. Карла правда ушла. Она не придет сюда завтра, когда мама отправится на работу. Вместо нее явится кто-то другой. Карла ушла, и виновата в этом я. И с Олли тоже все кончено. У меня никогда больше не будет возможности поцеловать его во второй раз. Эта мысль причиняет мне резкую боль.
Я уверена, что мама когда-нибудь снимет ограничения с интернета и мы с Олли снова сможем переписываться, но этого будет недостаточно. По правде говоря, этого никогда не было достаточно.
Моему желанию быть с ним нет конца.
Мама прижимает руку к своей груди. Я знаю, мы испытываем одну и ту же боль.
– Расскажи мне о нем, – просит она.
Мне так долго хотелось поговорить с ней об Олли, но теперь я не знаю, с чего и начать. Мое сердце переполнено чувствами к нему. Поэтому я рассказываю обо всем с самого начала. О том, как увидела его впервые, о том, как он двигается – легко, плавно и уверенно. Я рассказываю ей о его глазах цвета океана и мозолях на пальцах. Говорю, что он не такой циник, каким себя считает. Рассказываю о его отвратительном отце, о его сомнительном выборе одежды.
Я говорю ей, что он считает меня смешной, и умной, и красивой – в этом порядке, и что порядок имеет значение. Говорю все то, что хотела сказать долгие недели. Она слушает, держит меня за руку и плачет вместе со мной.
– Судя по твоим словам, он чудесный. Я понимаю, почему ты считаешь его таким.
– Он такой и есть.
– Мне жаль, что ты больна.
– Это не твоя вина.
– Я знаю, но мне жаль, что я не могу дать тебе больше.
– Можешь вернуть мне доступ в интернет? – Попытаться же стоит.
Она качает головой:
– Попроси меня о чем-нибудь другом, дорогая.
– Пожалуйста, мама.
– Так будет лучше. Я не хочу, чтобы тебе разбили сердце.
– От любви не умирают, – говорю я, повторяя слова Карлы.
– Это неправда. Кто тебе такое сказал?
МОЯ НОВАЯ СИДЕЛКА – хмурый деспот с дипломом медсестры. Ее зовут Джанет Притчерт.
– Можешь называть меня сестра Джанет, – заявляет она. У нее неестественно высокий голос, словно сигнал тревоги.
Она подчеркивает слово «сестра», чтобы я поняла, что называть ее просто по имени нельзя. У нее слишком жесткое рукопожатие, как будто ей привычнее ломать вещи, нежели заботиться о них. Возможно, обо мне она судит предвзято.
Все, что я вижу, когда смотрю на нее, – это ее непохожесть на Карлу. Она худая в тех местах, где Карла ничем не обделена. Ее речь не приправлена испанскими словечками. У нее совсем нет акцента. По сравнению с Карлой одни
К обеду я решаю поменять свое мнение о ней, но именно тогда появляется первая записка, приклеенная к моему ноутбуку.
Мама восстановила мне доступ в интернет, но только на время учебного дня. Она говорит, что я должна пользоваться сетью только в процессе занятий, но я уверена: это как-то связано с тем фактом, что Олли скоро начнет ходить в школу и будет возвращаться домой только после 15:00.
Я смотрю на время. Сейчас 14:30. Я решаю не менять своего мнения. Сестра Джанет могла бы по крайней мере дать мне шанс нарушить правило.
На следующий день лучше не становится.
По прошествии недели я оставляю всякую надежду завоевать ее расположение. Ее миссия ясна: наблюдать, ограничивать и контролировать.
Мы с Олли входим в новый ритм. Переписываемся по чуть-чуть в течение дня, в перерывах между моими занятиями по скайпу. В 15:00 Cестра Зло вырубает роутер, и наше общение заканчивается. Вечером, после ужина и общения с мамой, мы с Олли смотрим друг на друга в окно.
