В терминале полно встречающих – гавайских женщин в длинных платьях с цветочной расцветкой. У них в руках таблички и гирлянды из фиолетово-белых орхидей. В воздухе не чувствуется океана. Запах скорее промышленный, пахнет чем-то химическим. Я могла бы его полюбить, ведь это запах путешествий. Вокруг нас волнами поднимается шум, встречающие и родственники на все лады распевают «алоха». Если говорить о первых впечатлениях, это точно не самое плохое. Интересно, как отец Олли умудрился прожить в этом мире всю свою жизнь, так и не осознав, что в ней бесценно.
– Согласно твоей багажной теории, твоя мама – одна из сумок, которые повреждают?
Олли кивает.
– А твоя сестра? Она из тех, что теряются, что вечно ходят по кругу?
Он снова кивает.
– А ты?
– То же, что и сестра.
– А твой отец?
– Он багажная лента.
Я качаю головой и, хватая его за руку, говорю:
– Нет. Он не может распоряжаться всем, Олли.
Я смутила его. Он отнимает руку, отходит на небольшое расстояние от меня и принимается изучать терминал.
– Тебе, моя дорогая, нужна гирлянда, – говорит он, кивая на встречающую, которая еще не нашла свою группу.
– Нет, – возражаю я.
– Ну правда, нужна, – не унимается Олли. – Подожди здесь.
Он направляется к женщине. Сначала она отрицательно качает головой, но Олли в присущей ему манере настаивает. Через несколько секунд они оба смотрят в мою сторону. Я машу рукой, чтобы показать ей, что я милая и дружелюбная, из тех, кому можно подарить гирлянду за просто так.
Она уступает. Олли возвращается триумфатором. Я протягиваю руку, чтобы взять гирлянду, но вместо этого он водружает ее мне на голову.
– Раньше гирлянды вручали только королевским особам, – замечаю я, цитируя путеводитель.
Олли подбирает мои волосы, гладит меня сзади по шее, а потом помогает гирлянде лечь на место.
– Кто же об этом не знает, принцесса?
Я прикасаюсь к гирлянде пальцем, у меня такое чувство, что ее красота частично передалась мне.
–
– Ты прочла этот путеводитель от корки до корки, да?
Я киваю и добавляю:
– Если бы у меня был чемодан, я бы души в нем не чаяла. Закатывала бы его в пленку, отправляясь путешествовать. Наклеивала бы на него стикеры изо всех мест, в которых побывала. А увидев его на багажной ленте, я бы хватала его обеими руками и была бы так счастлива, что он со мной, потому что тогда мои приключения могли бы начаться по-настоящему.
Олли смотрит на меня, как неверующий, столкнувшийся если не с доказательством, то по крайней мере с возможностью существования Бога. Потом он притягивает меня к себе, и мы стоим в обнимку. Он зарывается лицом в мои волосы, а я прижимаюсь к его груди, и между нашими телами не остается просвета.
– Не умирай, – говорит он.
– Не буду, – отвечаю я.
Обеща́ние, сущ., мн. ч. обещания. Ложь, которую ты хочешь исполнить.
СОГЛАСНО ПУТЕВОДИТЕЛЮ, остров Мауи по форме напоминает голову. Наше такси повезет нас по шее, потом вдоль нижней челюсти, по подбородку, через рот и нос и до самого лба. Я забронировала нам гостиницу в Каанапали, которая находится в верхней части головы, прямо под линией волос, с географической точки зрения.
Мы поворачиваем за угол, и внезапно нам открывается вид на океан. Он по левую сторону от дороги, не более чем в паре сотен метров от нас. Его широкие бескрайние просторы потрясают. Он словно переливается через край мира.
– Не могу поверить, что у меня всего этого не было, – говорю я. – Мир огромный, а я его не видела.
Олли качает головой:
– Один шаг за раз, Мэдди. Мы сейчас здесь.
Я снова смотрю в его глаза цвета океана и тону, со всех сторон окруженная водой. Я столько всего еще не видела, что мне сложно выбрать то, чему уделить внимание. Мир слишком большой, а у меня мало времени.
Олли снова читает мои мысли:
– Хочешь остановиться и посмотреть?
– Да, пожалуйста!
Олли спрашивает водителя, можно ли нам остановиться, и тот говорит, что без проблем. Он знает неподалеку хорошее место, где есть стоянка и зона для пикника.
Я выскакиваю из машины еще до того, как он заглушает двигатель. Чтобы оказаться у воды, нужно только спуститься с холма и пройти по песку.
Олли следует за мной на расстоянии.
Океан.
Он сине́е, больше, беспокойнее, чем я себе представляла. Ветер подхватывает мои волосы, втирает песок и соль в мою кожу, заполняет нос. Я спускаюсь с холма и только потом снимаю обувь. Закатываю джинсы настолько высоко, насколько получается. Песок горячий, сухой и рыхлый. Он водопадом переливается через мои ноги, просачивается между пальцев.
По мере приближения к океану песок становится другим. Теперь он липнет к ногам, покрывая их, как вторая кожа. У кромки воды он снова меняется, превращаясь в жидкий бархат. Мои ноги оставляют отпечатки в этой мягкой смеси. И наконец волнующаяся вода охватывает мои ступни, поднимается до щиколоток, касается икр. Я не перестаю идти, пока не оказываюсь в воде по колено. Джинсы намокают.
– Будь осторожна, – раздается сзади голос Олли.
