– Пока вы не ушли, я обязан сказать вам еще кое-что.
Я снова сажусь.
– Из-за особенностей вашего образа жизни мы не уверены в состоянии вашей иммунной системы.
– Что это значит?
– Мы полагаем, что она может быть недоразвита, как у младенца.
– У младенца?
– Ваша иммунная система на протяжении жизни не подвергалась обычным вирусам и бактериальным инфекциям. У нее не было возможности научиться бороться с этими инфекциями. Соответственно, не было шанса окрепнуть.
– Так, значит, я все же больна?
Доктор откидывается на спинку кресла.
– У меня нет исчерпывающего ответа. Это для нас неизведанная территория. Я никогда еще не сталкивался с подобными случаями. Возможно, вы будете болеть чаще, чем люди со здоровым иммунитетом. Или же, заболев, будете переносить болезнь очень тяжело.
– И как это выяснить?
– Не думаю, что есть способ это выяснить. Я просто рекомендую вам соблюдать меры предосторожности.
Мы договариваемся, что я буду приходить к нему раз в неделю. Доктор говорит, что мне не нужно спешить, выходя в мир: никаких больших скоплений людей, незнакомой еды и изнурительной физической активности.
– Мир никуда не денется, – добавляет он, когда я иду к двери.
СЛЕДУЮЩИЕ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ я ищу информацию, которая помогла бы мне понять, что произошло со мной и с моей матерью. Я ищу дневник с ее мыслями, изложенными разборчивым почерком. Мне нужны доказательства явно выраженного безумия, чтобы я могла проследить его историю и историю свою собственную. Мне нужны подробности и объяснения. Я хочу знать, почему, почему и почему. Мне необходимо выяснить, что случилось, но мама не может мне рассказать. Она совершенно невменяема. А если бы могла? Это бы что-то поменяло? Сумела бы я
Доктор Чейз говорит, что, по его мнению, ей нужен психотерапевт. Он полагает, что пройдет немало времени, прежде чем мама сможет рассказать мне, что именно произошло, если вообще когда-нибудь сможет. Доктор подозревает, что она перенесла нечто вроде серьезного нервного срыва после смерти моих отца и брата.
Карла использует всю свою силу убеждения, чтобы уговорить меня остаться в этом доме. Не только ради мамы, но и ради себя самой. Состояние моего здоровья все еще неопределенно.
Я подумываю написать Олли письмо. Но ведь прошло уже столько времени. Я лгала ему. Он, скорее всего, успел оставить все в прошлом. Нашел кого-то еще. Я не уверена, что мое сердце выдержит очередное потрясение. Да и что я скажу ему? Я почти не больна?
В итоге Карла убеждает меня пожить с мамой. Она говорит, что я хороший человек и не смогу ее бросить. Я не так уж в этом уверена. Тот человек, которым я была до того, как узнала правду, умер.
Я СОВЕРШАЮ СВОЙ ПЕРВЫЙ запланированный визит к доктору Чейзу. Он настаивает на мерах предосторожности. Я устанавливаю замок на двери своей комнаты.
МАМА ПЫТАЕТСЯ ВОЙТИ КО МНЕ В КОМНАТУ, но я заперла дверь на замок. Она уходит.
Я пишу письма Олли, но не отправляю их.
Доктор Чейз продолжает настаивать на мерах предосторожности.
Я ОКРАШИВАЮ СТЕНЫ СВОЕЙ КОМНАТЫ в разные цвета. Та, что с окном, – бледно-желтая. Полки закатно-оранжевого цвета висят на сиренево-синей стене. Стена над изголовьем кровати лавандовая, а четвертая стена черная, выкрашенная специальной краской, на которой можно писать мелом.
Мама стучится ко мне в дверь, но я делаю вид, что не слышу ее. Она уходит.
Я ЗАКАЗЫВАЮ ЖИВЫЕ РАСТЕНИЯ В СОЛНЕЧНУЮ КОМНАТУ. Отключаю воздушные фильтры и открываю окна. Покупаю пять золотых рыбок, называю всех именем Олли и отпускаю плавать в ручей.
ДОКТОР ЧЕЙЗ УТВЕРЖДАЕТ, что мне еще рано думать об очном обучении. В школе слишком много детей и болезней. Мы с Карлой убеждаем его позволить некоторым из моих преподавателей приходить к нам домой при условии, что они здоровы. Он неохотно соглашается.
Пациент
Полин Уиттиер (Ж, 51)
Резюме
Пациентка наконец-то сумела вспомнить ту ночь, когда погибли ее муж и сын. Она все еще говорит об этом в настоящем времени. Очевидно, что работы предстоит еще немало.
Стенограмма
