– Ладно тебе. У нас не было ничего серьезного.
– Она приехала из России ради тебя.
Джер посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом.
– Она приехала учиться.
– Разве она не работала в супермаркете?
– А, ну да… и это тоже. Она много чем занималась.
Я представила себе сцену расставания так ясно, будто видела ее своими глазами. Катя вся в слезах, Джер равнодушен. Погрузившись в работу, он ничего не замечал. Катя могла целыми днями с ним говорить, а он ни слова бы не услышал Она могла при этом голая свисать с секс-качелей, и это ничего бы не изменило.
Попрощались мы уже на улице. Вновь похолодало, и я натянула куртку. Джер неожиданно и быстро обнял меня, и я ненадолго ощутила нашу близость. Вдохнула запах его толстовки, постаралась не думать, до чего он отощал.
– У тебя точно все хорошо? – спросила я, и он отмахнулся от этой фразы, как от надоедливого насекомого.
– Позвони Пат, – велел он.
– Позвоню.
– Сегодня, – подчеркнул он с шутливой строгостью.
– Можешь ее отвлечь? Скажи, что я в командировке, что позвоню через пару недель.
– Это дела не решит. Ладно, скажу, что порвал с Катей.
Пат волновалась за нас обоих по очереди, но никогда – одновременно. Когда под прицел попадал Джер, я звонила ей, отвлекала, выкручивалась. Идеальная система.
– Веди себя хорошо. – Джерейнт криво ухмыльнулся и пошел. Я смотрела, как он бредет по дороге и исчезает за углом.
Когда я ехала домой, солнце низко стояло в небе, светило мне в глаза. Потом зашло за горизонт, ослепительно-алое над черной полоской деревьев. Казалось, они охвачены огнем. Я постаралась не представлять Джерейнта одного в квартире, озаренного светом экрана.
На флешке, которую он мне всучил, оказалась всего одна, очень размытая фотография. Я смотрела и смотрела на нее, пытаясь понять, что же в ней такого ужасного, отчего ее даже нельзя послать по почте. Спустя несколько минут, максимально приблизив ее к себе и сощурившись, я разобрала, что на ней человек. По-видимому, мужчина, хотя точно определить было невозможно. Сколько бы я ни смотрела, ничего жуткого или компрометирующего не видела.
Я знала, нужно позвонить Джерейнту, удостовериться, все ли с ним в порядке, но не стала. Мне не хотелось обсуждать фотографию и выяснять, что он придумал связанную с ней историю. Не хотелось думать, что у него паранойя, как бывало с ним, когда ему случалось переборщить с кофеином и долгое время не спать. Я предпочла сделать вид, что все нормально, что он нормален.
Я поборола в себе тревогу за Джерейнта в связи с инцидентом, который назвала «пустая картинка». Это было несложно. Дел хватало. Я работала над диссертацией, читала книги, смотрела фильмы, вечера проводила в клубах, ночи – со случайными знакомыми, время летело со скоростью, которую я посчитала бы опасной, если бы придала этому больше значения.
Однажды мне позвонили с незнакомого номера. Это оказалась Катя.
– Я волнуюсь за твоего брата. Не знаю, кому еще позвонить.
– Вы все еще встречаетесь? – удивилась я.
– Нет. Давно расстались. Но я все равно за него волнуюсь.
Джерейнт обладал таким эффектом. Обращался с людьми хуже некуда, бросал их, а они продолжали за него беспокоиться. Когда я вела себя безответственно и инфантильно, я ненавидела саму себя. Совершив маленькую ошибку, чувствовала, что весь мир сейчас на меня ополчится.
– Мне кажется, тебе надо с ним встретиться. Ты ему нужна.
– Не могу же я все бросить, – я думала о защите диссертации, о том, что пора искать квартиру. Вдобавок меня разозлила ее самоуверенность. Неужели она лучше меня знает, что нужно моему брату?
– Почему бы тебе самой с ним не встретиться? Ты по-прежнему в Челтнеме, верно?
– Я не могу, – сказала Катя, и ее голос задрожал. – Это слишком больно. Я думала, мы сможем остаться друзьями… но я не могу.
– Ладно, – я понимала, что говорю с ней сердито, и понимала, что так нельзя. Заставила себя поблагодарить ее за звонок, за заботу.
– А он что-нибудь говорил? Про меня?
Я закрыла глаза. Сколько раз мне еще предстоит убирать бардак за Джерейнтом?
– Нет, – ответила я. – Уж прости, но ты же знаешь, что он за человек.
– Сначала он был так заинтересован, – сказала она.
– Просто увлекся чем-то новым. Ничего личного. – Я хотела добавить, что он всегда так делает, но вовремя сдержалась. Я старалась не быть жестокой.
– Но зачем он просил меня приехать, если не хотел со мной быть?
Потому что это Джерейнт, хотела сказать я. Он всегда работал с высоким КПД. Он затрачивал ровно столько энергии – не больше и не меньше, – сколько требовалось, чтобы добиться желаемого результата. Когда его внимание было чем-то поглощено, он не мог расходовать ее на все остальное.
– Не знаю, как объяснить, но это было логическое решение. Он, видимо, решил, что будет удобнее, если ты будешь жить здесь, и ему не придется тратить время и силы, чтобы к тебе ездить.
– Твой брат – социопат, – сказала Катя.
– Да нет, он просто занят, – я пыталась его оправдать, хотя была полностью с ней согласна.
В трубке захлюпало. Катя плакала, и темная сторона моей души была довольна. В том смысле, что этот мучительный разговор почти закончился.
