— Не в очень хороших, — ответил Доркас, однако в его скрипучем, брюзгливом голосе слышались нотки юмора. — Слишком уж ты воинственный. Если кто-то пытается оказать тебе любезность, он тут же попадает в передрягу. Ты относишься к своим клиентам с излишним энтузиазмом.
— Я не проявлял никакого энтузиазма, — возразил Мейсон, — а просто заявил, что этот человек не сумасшедший.
— В этом ты прав, — засмеялся Доркас. — Картрайт отнюдь не сумасшедший. Он разыграл свою партию весьма ловко.
— Ты предпринимаешь что-нибудь по этому поводу?
— Нет. Фоули явился сюда вне себя от ярости — требовал ордер, хотел перевернуть вверх дном всю вселенную, но потом сообразил, что огласка ему ни к чему. Попросил меня подождать, пока не свяжется со мной снова.
— Ну и как — связался?
— Да, минут десять назад.
— Что он сказал?
— Что его жена прислала телеграмму из какого-то городка на юге штата — кажется, Мидуика, — умоляя не предпринимать ничего, что вызвало бы шумиху в газетах. Она уверяла, что ему от этого не будет никакого толку, а всем им принесет много вреда.
— Ну и что ты со всем этим сделал?
— То, что следовало ожидать, — положил под сукно. Здесь нет ничего, кроме жены, сбежавшей с другим мужчиной. Они свободные, белые, совершеннолетние и знают, что делают. Конечно, если они начнут открыто и вызывающе прелюбодействовать в каком-нибудь населенном пункте, это создаст проблему для его жителей, но мы не можем тратить время и деньги, чтобы вернуть жену, не желающую возвращаться к мужу. Конечно, у Фоули есть хорошие основания для гражданского иска, и, судя по его словам, он намерен подать жалобу, заявив о разрушении семьи и тому подобном, но, мне кажется, он передумает.
— Ну, — сказал Мейсон, — я просто хотел, чтобы ты знал мое отношение к этой истории. Я был с тобой честен с самого начала — дал тебе возможность пригласить врача, чтобы он составил мнение о Картрайте.
— Теперь ясно, что он не сумасшедший, — отозвался Доркас. — В следующий раз куплю тебе сигару.
— Нет, это я куплю тебе сигару, — возразил Мейсон. — Фактически у меня готова для тебя целая коробка. Сколько ты еще пробудешь в офисе?
— Минут пятнадцать.
— Сиди на месте, и сигары скоро будут у тебя.
Мейсон положил трубку, вышел в приемную и сказал Делле Стрит:
— Позвони в сигарный ларек напротив здания суда и попроси прислать коробку пятидесятицентовых сигар Питу Доркасу, а счет за них — мне. Думаю, они окажутся ему по вкусу.
— Хорошо, сэр. Мистер Дрейк звонил по другой линии, пока ты говорил с Доркасом. Он сказал, что у него есть кое-что для вас, а я сразу же попросила его прийти и сообщила, что ты ждешь его с нетерпением.
— Где он? У себя в офисе?
— Да.
— Отлично. Как только придет, пришли его ко мне.
Едва Мейсон вернулся к столу, как дверь открылась и в комнату той же обманчиво неуклюжей походкой вошел Пол Дрейк. Прежде чем дверь закрылась снова, он уже сидел напротив адвоката с зажженной сигаретой в руке.
— Ну, — осведомился Мейсон, — что тебе удалось выяснить?
— Очень много.
— Превосходно. Выкладывай.
Дрейк вынул из кармана записную книжку.
— Так много, что ты не можешь рассказать мне, не заглядывая в книжку? — спросил Мейсон.
— Да, и тебе это обойдется в немалую сумму.
— Это меня не беспокоит. Говори.
— Она не его жена, — заявил Пол Дрейк.
— Кто?
— Женщина, которая жила с Фоули на Милпас-драйв, 4889, под именем Эвелин Фоули.
— Ну, — заметил Мейсон, — это не является для меня великим потрясением. По правде говоря, Пол, я предполагал такое. Это одна из причин, по которым мне понадобилось твое участие в деле.
— Что подало тебе эту идею? Какие-то слова Картрайта? — спросил детектив.
— Сначала расскажи, что ты узнал.
— В действительности Эвелин — второе имя этой женщины, — начал Дрейк. — Ее полное имя — Пола Эвелин Картрайт. Она жена твоего клиента, Артура Картрайта.
Перри Мейсон задумчиво кивнул:
— И этим ты не удивил меня, Пол.
— Ну, тогда мне, возможно, ничем тебя удивить не удастся, — сказал Дрейк, листая страницы книжечки. — Настоящее имя Клинтона Фоули — Клинтон Форбс. Он и его жена, Бесси Форбс, жили в Санта-Барбаре и были дружны с Артуром и Полой Картрайт. Дружба между Форбсом и миссис Картрайт переросла в интимную близость, и они сбежали вдвоем. Ни Бесси Форбс, ни Артур Картрайт не знали, куда они отправились. Это вызвало целый скандал в Санта-Барбаре. Еще бы — ведь они принадлежали к высшим слоям тамошнего общества. У Форбса было независимое состояние, которое он обратил в наличные, чтобы захватить с собой, не оставляя следов. Они уехали в автомобиле неизвестно куда. Однако Картрайт смог их разыскать. Не знаю, как ему это удалось. Он выяснил, что Клинтон Фоули на самом деле Клинтон Форбс, а женщина, именующая себя Эвелин Фоули, — его жена, Пола Картрайт.
— Тогда, — медленно осведомился Перри Мейсон, — почему Картрайт снял соседний дом и шпионил за Фоули, или Форбсом, как бы его ни называть?
— А что еще он мог сделать? — отозвался Дрейк. — Женщина оставила его по собственной воле. Не мог же Картрайт заявиться к ней, сказать: «Вот и я, дорогая» — и заключить ее в объятия.
