— Очевидно, мистер Форбс брился — на его лице оставалось мыло. Тело находилось в библиотеке, к которой примыкает спальня с ванной.
— Где держали собаку?
— Пса держали на цепи в ванной, — ответила Телма Бентон, — после жалобы соседа.
— Думаю, — сказал Клод Драмм, — вы можете подвергнуть свидетельницу перекрестному допросу по данным ею показаниям.
Перри Мейсон лениво кивнул. Взгляды присяжных устремились на него.
Он заговорил глубоким, но негромким и лишенным выражения голосом:
— Была подана жалоба, что собака воет?
— Да.
— Обитателем соседнего дома?
— Да.
— И этим соседом был мистер Артур Картрайт, муж женщины, выдававшей себя за жену Клинтона Форбса?
— Да.
— Была ли миссис Картрайт дома во время убийства?
— Нет.
— Вы знаете, где она находилась?
— Не знаю.
— Когда вы видели ее в последний раз?
Клод Драмм быстро поднялся.
— Ваша честь, — заявил он, — совершенно очевидно, что это явится фактом в пользу подсудимой. В настоящее время не следует проводить перекрестный допрос по этому поводу.
— Протест отклонен, — отозвался судья Маркхэм, — так как во время прямого допроса вы спрашивали свидетельницу о различных обитателях дома. Считаю вопрос подобающим.
— Отвечайте, — сказал Перри Мейсон.
Телма Бентон заговорила чуть громче и быстрее:
— Пола Картрайт покинула дом утром семнадцатого октября. Она оставила записку, где сообщала…
— Мы возражаем против того, чтобы свидетельница давала показания относительно содержания записки, — прервал Клод Драмм. — Во-первых, это не ответ на вопрос. Во-вторых, это несущественная улика.
— Да, — согласился судья Маркхэм, — это несущественная улика.
— Тогда где находится эта записка? — осведомился Перри Мейсон.
Последовала неловкая пауза. Телма Бентон посмотрела на обвинителя.
— Она у меня, — заявил Клод Драмм, — и я намерен представить ее позже.
— Думаю, — заметил судья Маркхэм, — перекрестный допрос по этому пункту зашел достаточно далеко, поэтому вопрос о содержании записки будет отклонен.
— Очень хорошо, — кивнул Перри Мейсон. — Тогда это все.
— Вызовите Сэма Марсона, — распорядился Клод Драмм.
Принеся присягу и заняв место свидетеля, Марсон назвал свое имя, заявил, что ему тридцать два года, что он водитель такси и семнадцатого октября этого года выполнял свою работу.
— Вы видели обвиняемую в тот день? — спросил Клод Драмм.
Марсон склонился вперед и посмотрел на Бесси Форбс, которая сидела на стуле позади Перри Мейсона под охраной помощника шерифа.
— Да, — ответил он, — я видел ее.
— Когда вы увидели ее впервые?
— Около десяти минут восьмого.
— Где?
— На углу Девятой улицы и Масоник-стрит.
— Что она делала?
— Просигналила мне, и я подъехал к тротуару. Она попросила отвезти ее к дому номер 4889 на Милпас-драйв. Я доставил ее туда, а она велела мне съездить к телефону-автомату, позвонить по номеру Паркрест 6-2945, спросить Артура и передать ему, чтобы он сразу же приехал к дому Клинта, так как Клинт ссорится с Полой.
— И что вы сделали? — осведомился Клод Драмм.
— Поехал к автомату, позвонил и вернулся.
— Что произошло потом?
— Она вышла, и я отвез ее назад, к отелю «Бридмонт».
— Вы видели ее снова тем же вечером?
— Да.
— Когда?
— Не знаю. Думаю, около полуночи. Она подошла к моему такси и сказала, что, кажется, забыла в машине носовой платок. Я это подтвердил и отдал его ей.
— Она забрала платок?
— Да.
— И это была та самая женщина, которую вы отвозили к дому номер 4889 на Милпас-драйв?
— Да.
— Обвиняемая на этом процессе?
— Да, это она.
Клод Драмм повернулся к Перри Мейсону:
— Можете приступать к перекрестному допросу.
Мейсон слегка повысил голос:
— Подсудимая оставила носовой платок в вашем такси?
— Да.
— Что вы с ним сделали?
— Показал его вам, и вы велели вернуть его.
Клод Драмм усмехнулся.
— Одну минуту, — сказал Перри Мейсон. — Вам незачем втягивать меня в это.
— Тогда не втягивайтесь сами, — отозвался Драмм.
Судья Маркхэм постучал своим молоточком.
— Порядок! — призвал он. — Защитник, вы намерены просить, чтобы этот ответ вычеркнули из протокола?
— Да, — кивнул Перри Мейсон. — Я прошу вычеркнуть эти слова на том основании, что они не являются ответом на вопрос.
— Ходатайство отклонено, — сурово произнес судья. — Суд считает это ответом на вопрос.
Лицо Клода Драмма расплылось в улыбке.
— Говорил ли вам заместитель окружного прокурора, что вам придется давать показания на этом процессе? — спросил Перри Мейсон.
— Нет, сэр.
— Не говорил ли он, что, если я дам вам хоть малейшую возможность, вы должны заявить, что отдали мне этот платок?
Свидетель смущенно заерзал.
Клод Драмм вскочил, разразившись бурными протестами, но судья Маркхэм отклонил их.
— Ну, — медленно отозвался Сэм Марсон, — он говорил мне, что не сможет спрашивать меня о том, что вы мне сказали, но, если мне представится случай, неплохо сообщить об этом жюри.
— Не говорил ли вам также обвинитель, — продолжал Перри Мейсон, — что, когда он спросит вас, является ли подсудимая той женщиной, которая остановила ваше такси вечером семнадцатого октября, вам следует наклониться вперед и посмотреть на нее, дабы присяжные могли видеть, что вы изучаете ее лицо?
— Да, он говорил мне это.
