— Джентльмены, — вмешался судья Маркхэм, — мне кажется, дискуссия выходит за рамки темы.
— Вовсе нет, — возразил Мейсон. — Я знал, что это произойдет, и также хочу все уладить здесь и сейчас. Нет закона, запрещающего женщине изображать другую женщину. Не является преступлением выдать себя за собственницу потерянной вещи, если это не преследует цель завладеть упомянутым предметом.
— Именно это и было целью обмана! — рявкнул Клод Драмм.
Мейсон улыбнулся:
— Вспомните, Драмм, что я позвонил в полицию и передал им платок, как только он оказался у меня, и что мисс Сибли отдала мне его, как только получила у водителя. Я проверял воспоминания шофера такси, хорошо зная, что после вашей подготовки он будет настолько уверен в личности подсудимой, что никакой перекрестный допрос не поколеблет эту уверенность. Я допрашивал его, прибегнув к наглядным доказательствам, — вот и все. Это мое право.
Судья Маркхэм посмотрел на Перри Мейсона, и в его глазах блеснули искорки.
— Ну, — промолвил он, — в настоящее время в задачу суда не входит обсуждать этическую сторону проблемы и решать вопрос, имела ли место кража носового платка. Суд может лишь согласиться с вашими требованиями, адвокат, чтобы вашим свидетелям была предоставлена возможность дать показания и чтобы полицейские их не запугивали.
— Это все, что я хочу, — сказал Перри Мейсон, не сводя глаз с Клода Драмма. — Я знаю, что делаю, отвечаю за это и не желаю, чтобы любую женщину стращала компания забияк.
— За то, что вы сделали, вам придется отвечать перед комиссией по жалобам при ассоциации юристов! — огрызнулся Драмм.
— Вот и отлично, — отозвался Мейсон. — Я буду только рад обсудить с вами это дело на комиссии. А пока что руки прочь от моих свидетелей.
— Джентльмены, джентльмены, — всполошился судья Маркхэм, поднимаясь со стула. — Я настаиваю на соблюдении порядка. Адвокат Мейсон предъявил требование. Вы должны знать, мистер Драмм, что оно справедливо. Если упомянутая особа — свидетель, вызванный защитой, вам следует воздержаться от попыток запугать ее.
Клод Драмм побагровел и судорожно сглотнул.
— Хорошо, — буркнул он.
— Сюда, пожалуйста, — улыбаясь, сказал Перри Мейсон, взял под руку Мей Сибли и вывел ее из кабинета.
Когда он открыл дверь, мелькнула яркая вспышка света, сопровождаемая внезапным хлопком.
Девушка вскрикнула и закрыла лицо руками.
— Не волнуйтесь, — успокоил ее Мейсон. — Это всего лишь репортеры вас фотографируют.
Клод Драмм подошел к Мейсону. Его лицо было бледным, а глаза сверкали.
— Вы нарочно все это подстроили! — прошипел он. — Чтобы газеты напечатали на передней полосе сенсационную историю!
Мейсон усмехнулся.
— У вас имеются возражения? — осведомился он.
— Великое множество! — заявил Клод Драмм.
— Отлично, — медленно и зловеще произнес Перри Мейсон. — Только будьте с ними поосторожнее.
Какое-то время двое мужчин молча смотрели друг на друга. Глядя в спокойные глаза адвоката, побелевший от злобы Клод Драмм понял, что проиграл. Он круто повернулся и зашагал прочь.
Перри Мейсон обратился к Мей Сибли:
— Я не хотел, чтобы вы разговаривали с помощниками шерифа, но нет причины, по которой вы не могли бы побеседовать с репортерами.
— И что мне им сказать? — спросила она.
— Сообщите им все, что знаете. — Приподняв шляпу, Мейсон направился к двери. Дойдя до нее, он обернулся. Полдюжины журналистов, окружив Мей Сибли, наперебой засыпали ее вопросами.
Продолжая улыбаться, Перри Мейсон вышел через вращающуюся дверь в коридор.
Входя в свой офис, Мейсон посмотрел на часы. Без четверти девять. На улице было холодно и ветрено, а в помещении утешительно шипели радиаторы.
Перри Мейсон включил свет, поставил кожаный кейс на стол Деллы Стрит; щелкнув замком, открыл крышку и извлек портативную пишущую машинку, потом вынул из кармана перчатки и надел их. Достав из портфеля несколько листов бумаги и конверт с маркой, он положил их на стол, когда в приемную вошла Делла.
— Видел газеты? — осведомилась она, закрыв дверь и выскользнув из мехового пальто.
— Да, — с усмешкой отозвался Перри Мейсон.
— Скажи, ты специально устроил, чтобы заседание завершилось таким эффектным образом?
— Конечно. А почему бы и нет?
— Не слишком ли ты приблизился к нарушению закона? Что, если у тебя будут неприятности с комиссией по жалобам?
— Сомневаюсь. Это был вполне законный перекрестный допрос.
— Ничего себе допрос!
— Я имел полное право поставить в ряд несколько женщин и попросить Сэма Марсона выбрать ту, которая забыла платок в его такси. Я имел полное право указать на одну из них и сказать ему, что, по-моему, это та самая. Наконец, я имел полное право подвести к Марсону какую-нибудь женщину и спросить, не кажется ли ему, что это она, или просто сказать, что это она и есть.
— Ну и что?
