— Но фактически вы видели обвиняемую несколько раз до времени дачи показаний. Ее показывали вам полицейские, и вы видели ее в тюрьме. Вы уже некоторое время знаете, что это та женщина, которую вы отвозили тем вечером, не так ли?
— Вообще-то так.
— Следовательно, вам незачем было наклоняться вперед и разглядывать лицо обвиняемой, прежде чем ответить на этот вопрос?
— Ну, — нехотя отозвался Марсон, — мне велели так сделать.
Улыбка сбежала с лица Клода Драмма, сменившись гримасой раздражения.
Перри Мейсон медленно встал и несколько секунд молча смотрел на свидетеля.
— Вы абсолютно уверены, — спросил он наконец, — что именно обвиняемая остановила ваше такси?
— Да, сэр.
— И абсолютно уверены, что именно она подошла к вам позднее в тот же вечер и спросила насчет платка?
— Да, сэр.
— Разве не факт, что тогда вы не были в этом убеждены, но чувство уверенности было вам внушено во время последующих бесед с властями?
— Не думаю. Я ее узнал.
— Вы уверены, что в обоих случаях это была обвиняемая?
— Да.
— Иными словами, вы так же уверены в том, что обвиняемая потребовала у вас платок, как и в том, что именно она попросила вас отвезти ее на Милпас-драйв?
— Да, это была одна и та же женщина.
Перри Мейсон внезапно повернулся и драматическим жестом указал в сторону переполненного зала.
— Мей Сибли, встаньте, — потребовал он.
В задних рядах произошло легкое движение, и Мей Сибли поднялась.
— Посмотрите на эту женщину и скажите мне, видели ли вы ее раньше, — велел Мейсон.
Клод Драмм вскочил на ноги:
— Ваша честь, я возражаю против этой формы проверки воспоминаний свидетеля. Это метод неуместен на перекрестном допросе.
— Вы намерены увязать это с сутью дела, адвокат? — спросил Мейсона судья Маркхэм.
— Я сделаю лучше, ваша честь, — ответил Перри Мейсон. — Я снимаю этот вопрос, как требует обвинитель, и спрашиваю вас, Сэмюэл Марсон, является ли женщина, стоящая сейчас в зале суда, той, которая потребовала у вас носовой платок вечером семнадцатого октября этого года и которой вы отдали платок, забытый в такси?
— Нет, сэр. — Сэм Марсон указал на обвиняемую: — Вот эта женщина.
— Вы никак не могли ошибиться? — настаивал Мейсон.
— Нет, сэр.
— Но если вы ошибаетесь в отношении женщины, потребовавшей платок, вы могли также ошибиться в личности женщины, которую отвозили на Милпас-драйв?
— Я не ошибаюсь ни насчет одной, ни насчет другой, но, конечно, если бы я ошибся в одном случае, то мог бы ошибиться и в другом, — ответил Марсон.
Перри Мейсон торжествующе улыбнулся.
— Это все, — сказал он.
Клод Драмм снова поднялся:
— Ваша честь, могу я просить сделать перерыв до завтрашнего утра?
Судья Маркхэм нахмурился и медленно кивнул.
— Да, — ответил он, — суд прерывает работу до десяти часов завтрашнего утра. Во время перерыва присяжные не должны говорить о деле между собой и позволять другим обсуждать его в их присутствии.
Ударив молоточком, судья встал и торжественно направился в свою комнату позади зала. Мейсон заметил, как Клод Драмм бросил многозначительный взгляд на двух помощников шерифа, после чего оба начали пробиваться сквозь толпу в сторону Мей Сибли. Адвокат двинулся в том же направлении, расправив плечи и выпятив подбородок. Он подошел к молодой женщине на несколько секунд позже помощников шерифа и сообщил:
— Судья Маркхэм хочет видеть вас троих в своем кабинете.
Помощники казались удивленными.
— Сюда. — Повернувшись, Мейсон двинулся к пространству за барьером. — Драмм! — окликнул он обвинителя, повысив голос.
Клод Драмм, уже выходивший из зала, остановился.
— Не возражаете пройти со мной в кабинет судьи Маркхэма? — спросил Мейсон.
Поколебавшись, Драмм кивнул.
Юристы вместе вошли в кабинет. За ними последовали двое помощников шерифа и Мей Сибли.
Стены кабинета судьи были уставлены книгами по юриспруденции. Массивный письменный стол в центре комнаты был завален бумагами и открытыми книгами. Судья Маркхэм поднял голову.
— Судья, — заговорил Перри Мейсон, — эта молодая женщина — мой свидетель. Она вызвана в суд защитой. Я обратил внимание, что по знаку заместителя окружного прокурора два помощника шерифа направились к ней. Могу я попросить вас проинструктировать свидетельницу, что она не должна говорить ни с кем, пока ее не вызовут для дачи показаний, и указать помощникам шерифа, что они не должны ее беспокоить?
Покраснев, Клод Драмм шагнул назад и закрыл дверь ногой.
— Коль скоро вы затронули эту тему не во время заседания, — сказал он, — мы уладим все здесь и сейчас.
Мейсон воинственно посмотрел на него.
— Улаживайте, — предложил он.
— Я намеревался узнать у этой женщины, заплатили ли ей за то, что она будет изображать подсудимую, поручали ли ей подойти к водителю такси и представиться особой, которая ездила в этой машине ранее тем же вечером и забыла там платок.
— Предположим, — сказал Перри Мейсон, — она бы ответила утвердительно. Что бы вы сделали тогда?
— Я собирался выяснить личность того, кто заплатил ей за самозванство, и получить ордер на его арест, — ответил Клод Драмм.
— Отлично, — со зловещим спокойствием произнес Мейсон. — Это сделал я. Что вы теперь намерены делать?
