— Дело в том, что Сильвия — миссис Бассет — при мне позвонила вам. Я не хотел, чтобы вы меня там застали.
— Послушайте, — спросил Мейсон, — а выдержите ли вы перекрестный допрос в полиции?
— Конечно, выдержу.
— Однако моих вопросов вы долго не выдержали.
— Но полиция не собирается меня допрашивать.
— Почему?
— У них же нет сведений, что я имею какое-то отношение к Бассетам.
— Кто-то идет, — перебила их разговор Делла Стрит.
За дверным стеклом мелькнула тень. Ручка двери повернулась, дверь открылась, и на пороге возник сержант Голкомб с двумя полицейскими. Голкомб сделал шаг вперед.
— Питер Брунольд? — спросил он.
— Да, — вызывающе ответил тот, — а в чем дело?
Сержант положил одну руку Брунольду на плечо, а другой рукой отвернул полу своей куртки и показал золотой значок.
— Ничего особенного, — грубо сказал он, — кроме того, что вы арестованы по обвинению в убийстве Хартли Бассета. Предупреждаю, что все, сказанное вами, может быть использовано против вас.
Он повернулся к Перри Мейсону с презрительной улыбкой.
— Простите, что я прервал вашу беседу, Мейсон, — сказал он, — но после разговоров с вами люди имеют скверную манеру исчезать. Поэтому я предпочитаю забрать мистера Брунольда, прежде чем он надумает переменить климат.
— Не извиняйтесь, сержант, — ответил Мейсон. — Заходите в другой раз.
— Если окружной прокурор думает об этом свидетеле то же, что и я, то зайду непременно.
— Буду рад видеть вас в любое время, сержант.
Брунольд повернулся к Мейсону.
— Послушайте, адвокат… — начал он.
— Прекратите болтовню, — оборвал его сержант.
— Я имею право разговаривать со своим адвокатом, — сказал Брунольд.
— Нет, сперва в тюрьму, а там вы с ним наговоритесь.
Двое полисменов схватили Брунольда за руки и потащили к двери. Он пытался вырваться, ему надели наручники.
Дверь громко захлопнулась.
Голкомб, остававшийся в комнате, обратил на Мейсона огненный взор.
Мейсон зевнул, вежливо прикрыв рот рукой.
— Извините меня, сержант. Сегодня был ужасный день.
Голкомб повернулся, распахнул дверь и, стоя на пороге, заявил:
— При всей вашей изворотливости ничего у вас не вышло. — И хлопнул дверью.
Мейсон весело подмигнул Делле:
— Как ты насчет того, чтобы заглянуть в ночной клуб?
Она посмотрела на себя в зеркало:
— Если я там сниму манто, то меня арестуют. Вы же торопили меня, и я не успела как следует одеться. Манто прикрывает полное неприличие.
— Ну, тогда отправляйся домой. Хоть одного из нас не посадят в тюрьму.
В ее глазах мелькнуло беспокойство.
— Шеф, вы опасаетесь, что он может посадить вас?
Мейсон пожал плечами и открыл перед ней дверь:
— Никто не знает, что может сделать сержант Голкомб. Он удивительно вездесущ.
Мейсон, отдохнувший и свежевыбритый, наклонился над столом Деллы Стрит:
— Как ты себя чувствуешь?
— На миллион долларов, — ответила она. — Я просматривала газеты с отчетами об убийстве Бассета. Но о Брунольде нет ни слова.
— Репортеры ничего о нем не знают.
— Почему?
— Потому что Голкомб не допустил их в управление полиции. Брунольд арестован и вне пределов их досягаемости.
— Вы можете что-либо сделать для него?
— Я могу прибегнуть к хабеас корпус, но пока не хочу этого делать, чтобы не показать своей заинтересованности. У меня нет фактов. Возможно, Брунольд замешан в этом деле. И прежде чем я добьюсь повестки в суд, полиция все из него вытянет.
— А как насчет миссис Бассет?
— Я звонил ей, когда вернулся домой.
— Вы говорили с ней?
— С ней случилась истерика после моего ухода. Голкомб ничего не мог от нее добиться. Сын вызвал врача, и тот уложил ее в постель. Врач хотел отправить ее в больницу, но она отказалась. Парень не говорит, где она, но обещал сообщить о ее местопребывании, когда это будет необходимо.
— Он так и не сказал, где она?
— Увы, нет.
— Как же Голкомб позволил ей скрыться?
— Сержант отправился за Брунольдом, а молодой Бассет воспользовался этим. Но сыщики проследили за ним. Они знают это место, хотя Дик не подозревает об этом.
— Значит, вы не сможете повидать миссис Бассет, а полиция сможет. Верно?
— Похоже, что так.
— А миссис Бассет знает об аресте Брунольда?
— Видимо, нет.
— Когда ей станет известно об этом?
— В свое время, когда она придет в себя. Я просил молодого Бассета сказать матери, чтобы она позвонила мне.
— И она звонила?
— Нет.
— А вы сумеете связаться с ней?
— Не знаю, стоит ли это делать. Полиция следит за ней, и если я попытаюсь это проделать, то дам в руки хороший козырь против себя.
— Почему?
— Потому что на пистолете есть мои отпечатки.
Делла сделала остро отточенным карандашом пометку на уголке блокнота.
— Странное какое-то убийство, — сказала она. — У нас никогда не было ни подобного дела, ни такого предварительного гонорара, какой заплатил Брунольд.
Мейсон кивнул.
— Хотел бы я знать, — сказал он, — где я могу увидеть Берту Маклейн. Она не оставила нам адрес?
— Нет, только телефон Гарри. И то лишь на букмекерскую контору.
— Попробуй туда дозвониться. Может быть, тебе сообщат другой…
Делла кивнула.
— Еще кому-нибудь позвонить?
— Да. Позвони Бассетам. Скажи Дику, что мне срочно нужна его мать, это важно. А еще попробуй…
