Зазвонил телефон. Делла сняла трубку, внимательно выслушала и повернулась к Мейсону:
— Знаете, где нашли вашу машину?
— Нет. Где же?
— Возле полицейского участка. Звонят из отдела дорожного движения. Кто-то поставил ее там, возле пожарного гидранта, около двух часов ночи. Они спрашивают, не была ли она украдена.
Мейсон поморщился:
— Скажи им, что машину не воровали. Скажи, что ее там поставил я сам.
Делла убрала ладонь от мембраны, послушала и, снова накрыв мембрану рукой, сказала Мейсону:
— Она в двадцатиминутной парковочной зоне. С девяти утра они каждые двадцать минут наклеивают на стекло штрафную квитанцию.
— Пошли за ней кого-нибудь из ребят и дай ему открытый чек, — сказал Мейсон. — Только пусть держит язык за зубами. Ты представляешь себе эту маленькую чертовку? Взять машину и поставить ее у здания полиции.
— Вы думаете, что это сделала она? Или, может быть, полиция поймала ее и заставила подъехать к участку?
— Не знаю.
— Если это проделала полиция, то над вами зло посмеялись, поставив машину в двадцатиминутной парковочной зоне, — ведь они знают, что вы не посмеете заявить об угоне, поскольку сами разрешили девушке взять машину.
Он кивнул и направился в кабинет.
— Пусть смеются. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним… Глаза у тебя?
— Вы имеете в виду те глаза, которые принес Дрейк?
— Да.
Она открыла ящик стола и достала коробку с глазами.
— Меня бросает в дрожь, когда я смотрю на них.
Мейсон открыл коробку, достал пару глаз и положил их в жилетный карман.
— Остальные убери в сейф, — сказал он. — Постарайся, чтобы никто их не видел. Эти глаза — наш с тобой маленький секрет.
— Что вы собираетесь с ними делать?
— Не знаю. Это зависит от того, что произойдет дальше с Брунольдом. Я жду его следующего шага.
— И каков он будет?
— Он попросит меня стать его адвокатом по делу об обвинении в убийстве.
— А с вами ничего не случится, если вы вмешаетесь в это дело? И не будет ли против вас протестовать сержант Голкомб?
— Ничего, пока не обнаружат отпечатки моих пальцев. Пока полиции об этом ничего не известно. Возможно, на меня будут в претензии за исчезновение Хейзл Фенвик, но это не страшно. Тем более сейчас у нас новый окружной прокурор, так что, думаю, все будет в порядке. Естественно, что он готов наказать виновного, но не станет судить невиновного.
— Вы хотели бы, чтобы я записала весь разговор с Брунольдом?
— Нет, пока подождем. Посмотрим сначала, кого нам придется представлять, прежде чем предпримем какие-то шаги, — ответил он и ушел в свой кабинет.
Он сел в кресло и стал просматривать газеты. Вскоре зазвонил телефон.
— Я дозвонилась Гарри Маклейну. Он держался очень независимо, но все же дал телефон сестры. Я говорила с ней, и она сказала, что скоро придет к вам и приведет брата, если ей это удастся. А еще она сказала, что ей самой очень нужно видеть вас.
— Она сказала, что ей нужно?
— Нет, не сказала… Я послала одного парня за вашей машиной. Звонил Пол Дрейк и интересовался, когда вы сможете его принять.
— Скажи Полу, чтобы шел ко мне. Как только придет Берта Маклейн, поставь меня в известность. Если полиция не нашла Фенвик, возможно, что и она позвонит, скорее всего используя вымышленное имя. Так что, если будет звонить какая-либо таинственная незнакомка, постарайся завлечь ее сюда. Будь тактичной, но настойчивой. Полу скажи, чтобы шел прямо ко мне в кабинет. Когда я вызову тебя, захвати блокнот.
Он повесил трубку и снова углубился в газету, но не прочитал и полстолбца, как в дверь постучали. Он открыл ее и увидел Пола с его неизменно насмешливым выражением лица.
Мейсон хитро посмотрел на него.
— Ты выглядишь, как будто спал спокойно всю ночь.
— Это тебе кажется. Я спал не больше двадцати минут.
— Где ты был? — спросил Мейсон, вызывая звонком Деллу.
— Утром я вздремнул в парикмахерской. Я предпочел бы, чтобы ты мыслил столь бурно в рабочие часы. Странно, почему тебе нравится, когда твои сотрудники работают по ночам?
— Я же не виноват, что убийцы нападают на свои жертвы в нерабочее время. Ну как, нашел что-нибудь?
— Кое-что есть. Я поставил на ноги двадцать оперативных работников. Надеюсь, что у тебя клиент с толстым кошельком.
— Будем надеяться. Ну так что у тебя?
— Одна интересная сказка.
— Садись и рассказывай.
Пол Дрейк уселся в кресло, упершись спиной в один подлокотник, а ноги перекинув через другой. Вошла Делла Стрит, улыбнулась детективу и села.
— Я вернусь к добрым временам романтических измен и предательств, которыми так славилась Викторианская эпоха.
— Что-что?
Дрейк достал сигарету, закурил ее и с удовольствием затянулся.
— Я нарисую вам картину прекрасной провинциальной общины, процветающей, счастливой и полной предрассудков. Ударение на слове «предрассудки».
— Почему? — спросил Мейсон.
— Потому что такой уж была эта община. Каждый знает, что делает другой. Если девушка надела новое платье, дюжина языков начинает судить о том, где она его взяла.
— А если меховое пальто? — спросил юрист.
Пол Дрейк протянул к нему руки в шутливом испуге:
— О боже! Зачем так чернить девушку?!
— Продолжай! — усмехнулся Мейсон.
