— И он сдержал слово? — спросил Мейсон.
— Разумеется, — сказала Джулия Брэннер, но на глаза ее навернулись слезы. — В молодости все мы отличаемся импульсивностью и совершаем поступки, о которых впоследствии часто горько сожалеем. Я вышла замуж, подчиняясь минутному капризу, и так же легко отказалась от дочери. Могу вас заверить, что очень сожалею и о том, и о другом.
Ее губы задрожали, и мать Джанет быстро заморгала глазами, чтобы прогнать непрошеные слезы.
— Разумеется, это ничего не меняет… И вы можете не волноваться, мистер Мейсон. Я не позволю себе никаких истерик. У меня была трудная жизнь, но она закалила меня. Я никогда не ныла, не жаловалась и так же намерена поступать и в будущем.
— Продолжайте.
— Через несколько лет я вернулась в Штаты. Узнала, что Ренуолд-старший стал мультимиллионером. Что касается Оскара, то он жил на подачки отца. Естественно, я решила, что Оскар должен сделать что-то и для меня. Я написала ему. Он ответил ничего не значащей запиской. С его точки зрения, я была человеком, скрывающимся от правосудия. Старик тем более относился ко мне хуже некуда. Оскар прямо заявил, что если я вернусь в Калифорнию, меня тут же засадят в тюрьму по обвинению в убийстве. Теперь-то я ясно видела все козни старого Браунли, но что я могла поделать? Ведь я — лишь медсестра, с трудом сводящая концы с концами. Оскар каким-то не понятным мне образом получил развод. Да и что здесь непонятного? Обладая миллионами Браунли, можно сделать все, что угодно. Мне угрожали арестом и последующим тюремным заключением. Так что я не очень-то рвалась в Калифорнию. И уж тем более мне не нужен был Оскар. Разумеется, я рассчитывала, что так или иначе он постарается урегулировать наши отношения. Однако мои руки были связаны. Ведь меня намеревались судить не за управление автомобилем в нетрезвом состоянии, а за убийство человека. Против меня играли миллионы Ренуолда и его влияние в округе. У меня не было никаких шансов добиться оправдательного приговора. Если бы меня засадили в тюрьму, я бы потеряла квалификацию медсестры и гражданство и не смогла бы в дальнейшем зарабатывать на жизнь. Во всяком случае, именно так я рассуждала. И я была слишком напугана, чтобы подумать о возможности проконсультироваться с адвокатом. В то время я уже не верила в бескорыстие людей.
— Продолжайте, — по голосу Мейсона было понятно, что он заинтересовался.
— Единственное, чего я хотела, так это добиться для моей дочери того, что принадлежало ей по праву. Вот почему я написала в Австралию. Преподобный Уильям Меллори к этому времени стал епископом, но он не мог помочь мне, так как находился слишком далеко. Он сразу же напомнил мне о своем обещании и о моем тоже. Мою дочь взяли к себе исключительно порядочные люди, и она считала их отцом и матерью. Эти люди были настолько сильно к ней привязаны, что скорее предпочли бы умереть, чем дать ей понять, что они в действительности не являются ее родителями. У них не было особенно много денег, но они не нуждались в них. Я узнала, что моя дочь с детства интересовалась медициной и хотела стать медсестрой. Она хотела получить диплом и работать в детской больнице. Все ее любили и уважали. Мистер Мейсон, я бы перевернула всю землю, чтобы ее отыскать. Сначала я всячески пыталась уговорить епископа, клялась, что не открою ей правды, но кто поверит клятвам матери, разыскивающей единственную дочь? Я потратила все свои деньги до последнего цента на частных детективов, но они так и не сумели ее отыскать. Епископ Меллори — очень умный человек, он тщательно скрыл все следы, а добиться истины от него самого я не сумела. А потом я неожиданно получила эту телеграмму. Во мне вспыхнула надежда, что он мне все расскажет. Ведь моя девочка стала совсем взрослой, и нет никаких причин скрывать от нее правду. По всей вероятности, удочерившие ее люди умерли. Но епископ лишь настойчиво советовал мне встретиться с вами. Однако мне удалось узнать, что после смерти Оскара старик Ренуолд каким-то образом сумел выяснить, что у него есть внучка, и поручил детективам отыскать ее. Сейчас в его доме живет девушка по имени Джанет. Но… Понимаете, епископ Меллори уверяет меня, что это не настоящая Джанет. Все это обман, мошенничество. — Она замолчала, глядя в упор на Мейсона.
— Чего же вы ждете от меня? — спросил Мейсон.
— Для себя я ничего не хочу, но нужно сорвать маску с этой лжевнучки. Я хочу, чтобы вы отыскали мою дочь и добились того, чтобы она была признана единственной дочерью, законной дочерью Оскара Браунли.
— Только учтите, что этого может и не случиться, — заметил Мейсон. — Дело в том, что Джанет — не единственная внучка Ренуолда Браунли. Насколько мне известно, у него имеется еще и внук. Поэтому старик может спокойно лишить Джанет наследства.
— Да, есть еще Филипп Браунли, но, мне кажется, Ренуолд не пойдет на такую несправедливость. Нет, он обязательно сделает для внучки что-нибудь.
— И это все, чего вы хотите?
— Да.
— Для себя — ничего?
