Тень улыбки промелькнула на губах старика, который важно восседал за огромным столом в окружении предметов, кричащих о его огромном богатстве и высоком общественном положении, и, очевидно, поэтому считал свою позицию совершенно неприступной.
— Неплохо, — одобрил Браунли. — Я ценю ваше умение обращать против меня мои же собственные слова. Что же, это вполне соответствует тому представлению, которое у меня сложилось о вас.
— В двух словах я уже объяснил вам, что конкретно привело меня сюда. Речь идет о вашей внучке. Независимо от того, каково ваше личное мнение, мистер Браунли, я вовсе не платный борец, защищающий интересы тех, у кого нашлось достаточно денег, чтобы оплатить мои услуги. Отнюдь! Чаще всего я защищаю интересы тех, кто не может постоять за себя. Но я не предлагаю свои услуги всем без разбора. Я борюсь только для того, чтобы восторжествовала справедливость.
— Не хотите ли вы уверить меня, мистер Мейсон, что вы всегда делаете все, чтобы восторжествовала справедливость и было наказано зло? — с насмешкой поинтересовался Браунли.
— Я ни в чем не намерен вас уверять. Я просто ставлю вас в известность, а уж это ваше дело, верить мне или нет.
Тень набежала на лицо Браунли.
— Я считал вас более скромным.
— Уж кому, как не мне, судить об этом.
Мейсон наконец уселся в кресло, вытащил пачку сигарет и закурил с самым непринужденным видом, отметив попутно, что сдержанность известного финансиста довольно наигранна.
— Не мне вам говорить, что, если человек обладает чем-то весьма заманчивым в глазах других людей, он будет подвергаться постоянному давлению. У вас есть деньги. Многие желают их получить и для этого прибегают к различным махинациям. Я намерен раскрыть свои карты. Цепь событий, обусловивших мой интерес к данному делу, была весьма необычной. Люди часто пытаются стать моими клиентами, прибегая к неординарным способам, зная, что я люблю запутанные случаи. Я вовсе не уверен, что это не была подобная хитроумная комбинация, проведенная только ради того, чтобы заручиться моей поддержкой. Если это так, то я не хочу ставить свои способности и энергию на службу людей, задумавших мошенничество. С другой стороны, если то, что я знаю, правда, есть все основания предполагать, что особа, которую вы считаете дочерью своего сына Оскара и Джулии Бреннер, в действительности совершенно чужой вам человек.
— У вас имеются какие-то факты, позволяющие сделать подобное заявление? Иначе говоря, вас кто-то уполномочил это сделать?
— Само собой. — Мейсон замолчал, глядя на тлеющий кончик сигареты, затем добавил, встретившись взглядом с неприязненным взглядом Браунли: — Я делаю это заявление по поручению единственного из оставшихся в живых родителя, Джулии Брэннер.
На лице Браунли не дрогнул ни один мускул.
— Могу я спросить вас, кто подтвердит личность Джулии Брэннер?
Лицо Мейсона было столь же бесстрастно.
— Никто. Вот почему я и обратился к вам. Если здесь имеет место обман, то только вы способны его разоблачить.
— А если я докажу вам, что это действительно так?
Мейсон с улыбкой развел руками:
— В таком случае я теряю интерес к этому делу. Только учтите, мистер Браунли, я должен быть совершенно уверен в этом.
— Джулия Брэннер — авантюристка. Я нанял детективов, и они представили мне полное досье на нее задолго до того, как она стала женой моего сына.
Мейсон сделал глубокую затяжку, выпустил синеватое облачко дыма и, улыбнувшись, сказал:
— У множества женщин прошлое, если его подвергнуть детальному исследованию, производит шокирующее впечатление.
— И все же я утверждаю, что эта женщина — мошенница!
— Вы говорите о Джулии Брэннер, жене вашего сына?
— Да.
— В таком случае, ваше утверждение, что она авантюристка, не имеет никакого отношения к юридическому статусу рожденного ею ребенка.
Браунли некоторое время настороженно смотрел на Мейсона, затем продолжил холодным тоном банкира, анализирующего все недочеты представленной ему финансовой ведомости:
— К счастью, рожденный ею ребенок был изолирован от нее еще в раннем возрасте. Я не желаю вдаваться в подробности того, как и когда это случилось. Я знаю, да и вы тоже, вне всякого сомнения, что Джулия Брэннер предприняла долгие и безуспешные попытки найти ребенка. На это ушли практически все ее сбережения. Но я располагаю большими возможностями, нежели она, и преуспел там, где она потерпела неудачу.
— Делала ли Джулия попытки примириться с вашей семьей? Прошу дать мне точный ответ.
Лицо Браунли было все таким же суровым.
— Она никогда не предпринимала никаких попыток примириться, так как я принял меры, чтобы этого не произошло.
— Правильно ли я понял, что вы превратили ее в лицо, скрывающееся от закона?
— Можете толковать мое заявление как угодно. Я не намерен делать никаких признаний.
— Мне бы хотелось предупредить вас, что, если я заинтересуюсь делом моей клиентки, я буду защищать ее интересы решительно во всем. И если выяснится, что миссис Брэннер была оклеветана, я приложу все усилия, чтобы вы поплатились за свои махинации.
