— Когда вы увидели свою жену, — спокойно продолжал адвокат, — она склонилась над столом, на который упал труп Грэйба. Вашим первым побуждением было выйти из приемной, и вы удалились оттуда незамеченным. Позже, когда вы узнали, что миссис Оксман не стала сообщать об убийстве в полицию, а предпочла скрыться, оставив, правда, отпечатки пальцев на стекле стола, вам пришла в голову мысль обвинить жену в убийстве, заявить, что вы уплатили семь с половиной тысяч за расписки, вернуть вашим сообщникам две тысячи вместе с подложными расписками и таким образом ловко устроиться. Если даже Сильвия уничтожила настоящие расписки, она не осмелится в этом признаться. А если кто-то еще оплатил эти расписки и забрал их, то и тот человек будет молчать из страха, что окажется последним, кто видел Грэйба живым…
— Бред, — прервал его Оксман. — Вы, наверное, курите марихуану?
— А может быть, — таким же ровным голосом продолжал Мейсон, — вы заметили на столе расписки и решили, что она уничтожит их. Во всяком случае, вы всегда можете заявить, что подделка не ваша, а Грэйба, и что тот подло обманул вас, продав вам подложные расписки.
— Мистер Мейсон, — сказал Оксман, — с меня довольно. Давайте покончим с этим, или же я позвоню в полицию.
Адвокат стряхнул пепел с сигареты и заметил:
— А вы знаете, Оксман, я ведь могу доказать все, что сказал. Вчера за вами весь день следил детектив.
— Боже, неужели вы и в самом деле доверяете частным детективам? Они все никуда не годны, а большинство еще и продажно, — он рассмеялся. — Да я и сам знал, что за мной следят. Плевал я на это. К тому же никто из вас не мог проследить за мной на корабле. Я специально устроил все так, чтобы тот, кто за мной следил, не смог попасть в один катер со мной.
— На корабле был другой оперативник, и он видел, как вы прошли в кабинет.
— Этот другой, Бэлграйд, следил вовсе не за мной, а за Сильвией, — снова рассмеялся Оксман. — И он не знает, куда я ходил. К тому же он продал вас газете… Боже, до чего вы смешны, мистер Мейсон! Ладно, загляните ко мне как-нибудь в другой раз, и я, пожалуй, поучу вас играть в покер, а то ваши потуги блефовать — никуда не годится.
— Когда вы вернулись на берег, мой человек проводил вас до отеля, — продолжал Мейсон.
— Неужели вы думаете, что сообщили мне новость?
— Да, вы его и в самом деле заметили, потому и оглядывались по сторонам на пороге отеля, зато вы не заметили второго, который поджидал вас в вестибюле и сразу же стал наблюдать за вами.
Улыбка не исчезла с лица Оксмана, но стала менее надменной. Он закурил сигарету, потом вынул из кармана часы и положил около себя.
— Ну вот что, Мейсон, — сказал он. — Я даю вам еще три минуты на пустые разговоры, а потом вызову гостиничную охрану и попрошу выкинуть вас вон. Или, еще лучше, задержать до прибытия полиции.
— Мы как раз подходим к самой интересной части истории, — не обратив на угрозу ни малейшего внимания, продолжал Мейсон. — В отеле вы приложили все усилия, чтобы привлечь к себе внимание администратора, а именно к тому факту, что вы кладете в сейф на хранение девять с половиной тысяч долларов. Я считаю, что это были те самые деньги, которые вы собрали для выкупа расписок. Когда вы поняли, что Грэйб мертв, то страшно испугались, что будете заподозрены в убийстве, потому-то вы и стремились обеспечить себе своего рода алиби, которое подтвердило бы, что вы не совершили с Грэйбом никакой сделки до его убийства. Только позже, прочитав газеты, вы сообразили, что вам представился шанс заработать семь с половиной тысяч.
— Вы — лжец, — сказал Оксман, внешне все еще сохраняя спокойствие, — к тому же неумелый.
— Я не лгу, я могу доказать все это с помощью администратора вашего отеля, — сказал Мейсон. — Если не считать моих детективов.
— Да, — проговорил Оксман, задумчиво изучая кончик своей сигареты, — вы, пожалуй, сможете доказать это. Только вы не учли, что вам придется доказать, что у меня было ровно девять с половиной тысяч долларов, когда я поднимался на борт корабля. Ведь на самом деле у меня было семнадцать тысяч долларов. После того, как я уплатил семь с половиной тысяч за эти расписки, у меня как раз осталось девять с половиной тысяч. Расписки достались мне, вопреки всем ожиданиям, меньше чем за половину приготовленной суммы.
С минуту они молча курили. Постепенно улыбка на лице Оксмана превратилась в широкую ухмылку. Он с нескрываемым пренебрежением смотрел на Мейсона. Наконец адвокат затушил сигарету.
— Вы, очевидно, не понимаете, что я имею в виду, мистер Оксман. Сейчас я уже не говорю о том, что собираюсь сообщить суду. Речь идет о том, что я прямо отсюда поеду к Кастеру Сквирсу. Ведь это он финансировал вас. Вот ему я и расскажу, что мне известно. Когда он узнает, что вы пытались надуть его на семь с половиной тысяч долларов, ему это очень не понравится. А судя по тому, что я о нем слышал, с мистером Сквирсом шутки плохи… Что ж, назначенные три минуты прошли, звоните охране отеля.
Оксман неподвижно сидел на постели, с ненавистью уставившись на Мейсона, улыбка сползла с его лица.
