— Хорошо, — сказал адвокат. — В таком случае я уйду сам.
— Подождите, мистер Мейсон, давайте поговорим.
— О чем? — удивленно спросил адвокат.
— Все это сущая ерунда, но мне бы очень не хотелось, чтобы вы разговаривали с мистером Сквирсом.
— Вот как?
— Мне бы этого не хотелось, — пожал плечами Оксман. — Сквирс не может причинить мне никаких неприятностей, но одно время мы с ним были в дружеских отношениях, и я не хотел бы, чтобы из-за ваших глупостей между нами возникло недопонимание.
Мейсон стоял теперь лицом к Оксману, широко расставив ноги и с презрением глядя на него. Вдруг он резким движением выхватил из кармана долговые расписки, разорвал их на кусочки и прошел в ванную. Вернувшись оттуда, он сказал:
— Прекрасно, мистер Оксман. Будем считать, что ваши расписки настоящие.
На лице Оксмана отразилось облегчение.
— Это уже лучше, — сказал он. — Я знал, что вы человек разумный. Так чего же вы хотите?
— Ничего. Вы наверняка прошли по коридору в кабинет Грэйба и там увидели Сильвию, склонившуюся над столом. И, наверное, увидели настоящие расписки на столе. Во всяком случае никогда не осмелитесь утверждать этого вслух, потому что в таком случае вся ваша история о том, что вы уплатили Грэйбу семь с половиной тысяч за эти расписки, летит к черту.
— К чему вы клоните?
— Все очень просто, — усмехнулся Мейсон. — Мне был нужен ответ на один важный вопрос, и я его получил. Теперь я точно знаю, что Кастер Сквирс и в самом деле дал вам только девять с половиной тысяч. Эту сумму он выдал, чтобы вы выкупили расписки. В вашем письменном заявлении вы объявили, что встретились с Грэйбом на корабле и выкупили у него эти расписки. Вы дали возможность газетчикам сфотографировать бумаги, которые сейчас находятся в ваших руках. А вернулись вы с той же суммой денег, с которой отправились туда. Согласно вашим собственным заявлениям, вы были последним, кто видел Грэйба живым. Вы получили от него расписки на семь с половиной тысяч долларов и ничего не заплатили. И тут возникает вопрос: как же вы их получили? Ответ прост: вы поспорили с Грэйбом, выстрелили ему в голову и забрали бумаги. На случай, если вас это заинтересует, мистер Оксман, ваша жена предстанет перед судом присяжных и без малейшего колебания признает эти расписки как оригиналы — те самые, которые она выдала Грэйбу. Это обойдется ей в семь с половиной тысяч наличными, но ведь то, чтобы вас повесили, безусловно, стоит этой суммы.
Мейсон подошел к двери и отодвинул задвижку. На пороге он обернулся и бросил взгляд на Оксмана, у которого на лице застыл ужас.
— О господи, Мейсон, вы не можете этого сделать… Сильвия так не поступит. Вы не станете…
Адвокат вышел за дверь, потом приоткрыл ее и сказал:
— Не думаю, чтобы я согласился играть с вами в покер. Потому что, если я выиграю ваш костюм, он мне все равно не пригодится. Ваши вещи слишком тесны для настоящего мужчины. Прощайте!
Захлопнув дверь, Мейсон прошел по коридору, спустился на два этажа и постучал в дверь номера Сильвии.
— Миссис Оксман, — тихо сказал он, — это я, Перри Мейсон.
Она открыла дверь и уставилась на него встревоженным взглядом.
— Можете больше не беспокоиться насчет вашего мужа, — сказал адвокат, входя. — Он до смерти напуган. Думаю, сейчас он укладывает вещи, чтобы сбежать.
— Что же вы с ним сделали?
— Объяснил ему, что по его собственной теории он последний, кто видел Грэйба в живых. Так что теперь он попался в собственные сети. Кстати, он ведь прячется в этом же отеле.
— Что? — она вздрогнула.
— Да, да, только наверху, в номере пятьсот девятнадцать… Вы уже останавливались здесь вместе?
— Да, мы раньше приезжали сюда, когда хотели скрыться от знакомых. Господи, мне самой надо было догадаться, что он тоже может приехать сюда… Надеюсь, вы не сказали ему, что я здесь?
— Нет, конечно. Но, возможно, он видел вас в вестибюле?
— Нет, не думаю.
— Во всяком случае, сидите тихо. Пусть ваша дверь все время будет заперта, а если кто-то постучит, не открывайте, пока не выясните, кто это.
— Я здесь не останусь, — сказала миссис Оксман, опускаясь на кровать, словно силы покинули ее.
— И не думайте даже уезжать. Учтите, вас разыскивают. И теперь вы не сможете зарегистрироваться неопознанной ни в одном отеле. Думаю, Фрэнк отсюда выедет не позже, чем через час.
Она с минуту молча глядела на него, потом внезапно спросила:
— Мистер Мейсон, почему вы все это для меня делаете?
— Из чувства справедливости. К тому же вы моя клиентка.
— Вы уже раньше что-то подобное говорили. И я хотела бы знать, почему вы так считаете. — Убедившись, что он не собирается отвечать, она продолжила: — Теперь, мне кажется, я понимаю, почему вы так странно вели себя тогда в «Роге изобилия». Вы пытались раздобыть эти самые расписки… И… Бабушка Матильда наняла вас для этого?
— С чего вы взяли?
