— Прекратите комедию, — рассердился капитан Кармайкл.
Но сержант Экли не мог упустить такой уникальной возможности прославиться. Между тем один из полицейских уже вручил ему деревянную палку.
— Заметьте, — торжественно сказал Экли, — ни в руках, ни в рукавах у меня ничего нет. Сейчас я затолкаю эту палку до конца в левый ствол ружья, и ничего не произойдет. А потом проткну этой палкой правый ствол, и вы что-то увидите. Из него дождем посыплются тридцать тысяч долларов пятидесятидолларовыми банкнотами.
Экли начал энергично действовать.
И вдруг, после недолгого напряженного молчания, раздался громкий взрыв хохота: из правого ствола вылез целый ворох бумажных салфеток.
— Новый метод, — учтиво пояснил Лейт. — Мне сказали, что таким способом можно предотвратить ржавение ствола. И я решил им воспользоваться. Набить салфетками правый ствол и оставить пустым левый. А через шесть месяцев посмотреть, какой из них будет в лучшем состоянии. Извините, сержант, но должен сказать — вы нарушили мой эксперимент.
Капитан Кармайкл взял Экли за локоть.
— Пошли отсюда, — сказал он сквозь зубы.
Они вышли из комнаты.
— Черт возьми, сержант, — еле сдерживаясь, сказал капитан Кармайкл. — Я же предупреждал вас. Вспомните, главная опасность при использовании китайского метода ловли рыбы заключается в том, чтобы веревка была туго затянута вокруг шеи птицы.
— Вы не представляете себе, капитан, как бы я хотел попробовать одного из этих пеликанов на нашем озере…
— Ничего у вас не получится, — в сердцах возразил капитан Кармайкл. — Вы не способны затянуть веревку на шее птицы так, чтобы она не глотала рыбу.
Стоя перед зеркалом, Лестер Лейтс уверенно завязывал белый галстук — он собирался в гости. Лакей — агент полиции, приставленный к нашему герою следить за каждым его шагом и ловить каждое слово, — ждал момента, когда сможет подать одежду. Его лицо, а также манеры выражали навязчивую услужливость.
Лейтс наконец решил, что галстук хорошо завязан, принял помощь слуги, и тот прошелся щеткой — поспешно, но с почтением, — по плечам своего хозяина.
— Ну как,
— Вы выглядите как нельзя лучше.
Лейтс зевнул и посмотрел на часы.
— У меня осталось еще более получаса до выхода!
— Подать коктейль?
— Нет, Скаттл, нет. Сигареты и книжки будет достаточно.
Толстый шпик подошел на цыпочках к столу, который стоял около шкафа. Его деликатные манеры, достойные хорошего лакея, составляли забавный контраст с громоздкостью фигуры. Он быстро сложил вечернюю газету на столе так, чтобы в глаза бросалась фотография молодого улыбающегося человека с белым пером в руке.
Лейтс небрежной походкой подошел к полкам с книгами, выбрал одну и уже направился к любимому креслу, как вдруг его взгляд упал на фотографию.
— Слушай, что это такое?
— Ой! Очень извиняюсь! Но это довольно интересная история. Этот человек никогда не расстается с белым пером, которое носит в бумажнике.
— С белым пером, Скаттл?
— Да, сэр. Он говорит, что перо учит его осторожности и приносит счастье. Как только его берет охота поиграть в покер, он вынимает бумажник, видит перо… и это ему напоминает, что человек рассудительный должен играть осторожно.
Лестер Лейкс нахмурился.
— Это глупая система, Скаттл.
— Да, сэр.
— Осторожность ни к чему не приводит. Деньги можно добыть только рискуя. И лишь когда их будут полные карманы, надо стать осторожным!
Глана Лестера Лейтса снопа остановились на фотографии щуплого мужчины, который язвительно улыбался. Маленькое перышко, растрепанное на конце, выделялось своей белизной на темном фоне. Этим фоном были решетчатые двери.
— Как его зовут, Скаттл?
— Родней Алькотт, сэр.
— Что же он сделал, чтобы очутиться за решеткой, и почему газеты печатают его фотографии?
Лестер Лейтс шел на приманку! Взгляд агента прояснился.
— Этого полиция еще не знает, сэр.
— И это называется полиция. Не знает, что мальчик сделал, а упрятала его в тюрьму. Потому что это, надо думать, тюремные двери, правда, Скаттл?
— Да, сэр.
Внимание Лейтса сосредоточилось на белом пере.
— С какого времени у него этот необычайный талисман?
— Как он заявил, уже больше года носит перо в бумажнике, сэр.
Лестер Лейтс отложил книгу, пересек комнату и, закурив сигарету, встал у окна. Он долго вглядывался в панораму, расстилавшуюся перед ним: большие освещенные дома, ателье, расположенное на террасе одного из них, а далеко внизу — набитая автомобилями улица, настоящий поход светлячков — зажженных фар.
Шпик присматривался к нему с некоторым беспокойством.
— В чем его подозревают? — спросил наконец Лейтс.
— Полиция думает, что он заменил двадцать пять тысячедолларовых банкнотов на двадцать пять однодолларовых.
Лейтс медленно повернул голову, глаза его весело блестели.
— Неплохо, Скаттл. Сто тысяч процентов прибыли. Кто пострадавший? Жаль беднягу.
— Этого полиция тоже точно не знает. Может быть, судья Август Пир Мандвиль.
Лейтс нахмурил брови.
— Это федеральный судья?
— Да, сэр.
Лейтс бросил взгляд на часы.
