— В случае если его слова в суде будут отличаться от первоначального заявления полиции, то его свидетельские показания не будут иметь должной силы, в частности, в отношении присутствия в кабинете женщины.
— Может быть, может быть.
Какое-то время они молчали, а потом Блэкман снова заговорил:
— Хорошо. Теперь вы знаете мою позицию. Вы контролируете все деньги в этом деле, а я представляю человека, которого сделали козлом отпущения. Я хочу добиться взаимопонимания с семьей и кое-что получить. В противном случае я сделаю тайное явным.
— Что вы имеете в виду под взаимопониманием? — спросил Мейсон.
— Я хочу, чтобы члены семьи дали полиции понять, что они не горят желанием мстить, а если Девоэ и совершил преступление, то сделал это в пьяном виде. Их удовлетворит и непредумышленное убийство. А потом мне хочется получить кое-какие деньги.
— Вы имеете в виду, что хотите, чтобы Фрэнсис Челейн заплатила вам за то, что Пит Девоэ признает себя виновным в непредумышленном убийстве, чтобы заглушить скандал? Вы именно это пытаетесь сказать?
Блэкман с достоинством встал:
— Думаю, коллега, что вы прекрасно поняли цель моего визита. Я честно обрисовал свою позицию и не собираюсь отвечать на сделанный вами в грубой форме вывод.
Мейсон отодвинул стул от стола, тоже встал, широко расставив ноги, и горящими от гнева глазами посмотрел на посетителя.
— Не думайте, Блэкман, что вам удастся провернуть подобное, — заявил он. — Мы здесь одни. Вы скажете мне, что хотите, причем прямо и без увиливаний.
— Не притворяйтесь дураком. Вы знаете, что я хочу.
— Что вы хотите?
— Деньги.
— Что вы готовы предоставить взамен?
— Я помогу вам оставить мисс Челейн на заднем плане.
— В такой степени, что Пит Девоэ признает себя виновным в непредумышленном убийстве?
— Да.
— Он виновен в непредумышленном убийстве?
— Ну какое, черт побери, это имеет значение! — раздраженно воскликнул Блэкман. — Я же сказал вам, что он признает себя виновным в непредумышленном убийстве.
— Сколько вы хотите?
— Пятьдесят тысяч долларов.
— Это слишком много для гонорара, — заметил Мейсон.
— Но не для работы, которую я собираюсь проделать.
— Работы для Девоэ?
— Для Фрэнсис Челейн, если уж вам так нужен ответ.
— Ладно, — сказал Мейсон. — Как вы сами заметили, мы здесь одни. И ничто не сдерживает нас от откровенной беседы. Пит Девоэ убил Эдварда Нортона?
— Вам следует это знать, — ответил Блэкман.
— Почему?
— Потому что следует.
— Я не знаю. Я спрашиваю вас.
— Ну почему вас это волнует? Я заставлю его признать себя виновным в непредумышленном убийстве.
— За пятьдесят тысяч долларов?
— За пятьдесят тысяч долларов.
— Вы сошли с ума. Окружной прокурор не примет подобного варианта. Это дело об убийстве. В лучшем случае вам удастся получить тяжкое убийство второй степени.
— Я договорюсь и о непредумышленном убийстве, если только семья окажет содействие, а Грейвс слегка изменит свои показания, — возразил Блэкман.
— А зачем Грейвсу менять показания?
— Зачем кому-то вообще что-либо делать? — саркастически спросил Блэкман. — Зачем мне что-либо делать? Зачем вам что-либо делать? Мы в этом не замешаны. Мы делаем все за деньги. И Дон Грейвс тоже кое-что сделает за деньги.
Мейсон медленной тяжелой походкой пошел вокруг огромного письменного стола к Блэкману. Тот внимательно наблюдал за ним.
— Только скажите, что вы согласны, и я больше не стану вас беспокоить, — заявил Блэкман.
Мейсон остановился прямо перед посетителем и посмотрел на него холодным презрительным взглядом.
— Вы — дерьмо, — сказал Мейсон с чувством.
Блэкман слегка отпрянул назад.
— Вы это о чем?
— О вас.
— Вы не имеете права так со мной разговаривать!
— Грязный крючкотвор, — продолжал Мейсон, делая шаг вперед, — который готов продать своего клиента за пятьдесят тысяч долларов. Убирайся из моего кабинета, причем немедленно!
На лице Блэкмана появилось удивление.
— Но я считал, что вы готовы выслушать мое предложение.
— Я выслушал и уже услышал все, что требовалось.
Внезапно Блэкман набрался храбрости и потряс указательным пальцем перед носом Мейсона:
— Вы сами глубоко замешаны в этом деле. Или вам придется принять мое предложение, или вы еще неоднократно услышите обо мне.
Мейсон поднял руку и схватил вытянутый указательный палец. Он вначале резко опустил руку адвоката вниз, а потом выкрутил ее. Блэкман вскрикнул от боли. Мейсон отпустил палец, развернул адвоката, схватил за шиворот и потащил к двери. Мейсон распахнул дверь личного кабинета, толкнул Блэкмана, и тот, потеряв равновесие, свалился в приемную.
— Убирайся вон и больше не появляйся здесь! — заявил Мейсон.
Блэкман почти бегом пересек приемную и остановился. Его лицо покраснело от гнева, пенсне болталось на черной ленточке.
— Ты еще об этом пожалеешь больше, чем о чем-либо, совершенном тобой на протяжении всей жизни!
— Убирайся! — повторил Мейсон медленным бесстрастным голосом. — Или я сейчас еще добавлю.
Блэкман схватился за ручку, открыл дверь приемной и выскочил в коридор.
Мейсон стоял в дверном проеме своего кабинета, расправив плечи, широко расставив ноги, и воинственно смотрел на медленно закрывающуюся дверь.
