Наконец, мы остались одни. Последние лучи солнца, проникая сквозь шторы, падали на ковер яркими пятнами. Мата усадила меня в огромное кресло и исчезла на кухне, занявшись приготовлением пищи. Я почуял запах кофе и услышал аппетитное шипение бекона и яиц на сковородке. Я вспомнил, как давно ничего не ел, и мой желудок отреагировал на это голодными спазмами.
И я оказался на кухне раньше, чем она позвала меня, надеясь перехватить хотя бы кусок хлеба.
— Проголодались? — спросила она.
— Зверски.
— Я тоже. У вас в квартире я съела пачку какого-то печенья и больше ничего не ела.
И мы больше не разговаривали, пока не прикончили все на столе до последней крошки. Кофе был крепкий и горячий, как раз на мой вкус, и заодно я покурил с ним немного.
Мата включила транзистор и нашла спокойную музыку. Мы тихо сидели и слушали ее, пока не кончилась передача и начался выпуск новостей.
Радиокомментатор познакомил нас с последними известиями.
Начал он с того, что представился сам и продолжал так:
— Сегодня пришел конец эпохи. Человек, известный полиции, прессе и преступному миру под именем Луи Гриндла был найден убитым в летнем домике рядом с Ислином на Лонг-Айленде. Вместе с ним был убит один из его телохранителей, а еще одного обнаружили пристреленным в двадцати милях оттуда. По-видимому, в доме происходила перестрелка и, по мнению полицейских, телохранитель был убит из пистолета Гриндла. Еще раньше репортеры высказывали предположение, что дом служит для пыток жертв Гриндла и его шайки, но полиция отказалась подтвердить этот факт. В связи со смертью Гриндла, Генеральный прокурор сделал заявление. полностью обоснованное на установленных фактах:
«Луи Гриндл является порождением преступного мира с начала двадцатых годов. Со времен сухого закона мы подозревали, что он был ключевой фигурой...»
Я потянулся и перевел приемник на другую станцию. Оркестр играл румбу и удары барабана наполняли комнату, но Мата не обращала на это внимания.
Она сидела, открыв рот от изумления, а глаза ее выражали ужас.
— Майк... это были... вы?
Я улыбнулся ей, скривив рот в болезненной гримасе.
— Они собирались прикончить меня и это они меня так отделали.
Мата приподнялась на стуле, упершись руками в стол.
— Боже мой, Майк, не может этого быть! — она вся дрожала.
— Но им уже никогда не придется заниматься подобными делами.
— Но... почему, Майк, они вас пытали?
— Не знаю, честное слово не знаю.
Она рухнула на стул и устало откинула волосы с глаз.
— И все это... началось... с той ночи...
— Да, с нее, с этого неудачного ограбления. Вы пострадали, меня избили, мальчик остался сиротой, убит старый гангстер и двое его подручных, мертв Арнольд Безия. Мертв Тоди Линк и два частных детектива, работавших на него. Убит Мэл Хукер. Черт побери, кто же в конце концов остался жив?
— Они не могут вернуться к вам?
— Не должны. Я не собираюсь давать им на это время. Каждый получит пулю в живот и захлебнется собственной кровью и нечистотами, — заявил я и бросил окурок. — Можно позвонить?
Она проводила меня к телефону и я, найдя в справочнике нужный номер, позвонил Мервину Холмсу. Прозвучало несколько гудков и как раз, когда трубку подняли, в дверь раздался стук. Мата схватила меня за руку: она вся дрожала. Я вытащил из кобуры пистолет, снял его с предохранителя и протянул ей, и в это же время здоровался с человеком, поднявшим трубку.
Она открыла дверь, держа пистолет в руке и затем я услышал ее тихий истерический смех.
— Мистера Холмса, пожалуйста, — попросил я.
По разговору я понял, что у телефона слуга.
— Если это опять из полиции, то он еще не вернулся за те пять минут, что вы звонили. Его сегодня не будет, но если он все-таки вернется, я передам ему ваше сообщение.
Я бросил трубку одновременно с ним и, повернувшись, вышел к Мате, которая все еще не могла удержать в себе смех. Парень пытался вырвать у нее из рук трясущийся пистолет. Я подошел, отобрал его у нее и сунул обратно в кобуру. Наконец, припадок прекратился. Мата перестала смеяться и в изнеможении прислонилась к моему плечу.
— Извини, Майк, я думала...
— Ну что ты, Мата... — произнес парень.
— Входи, Джорри, — пригласила она.
Он вошел и прикрыл за собой дверь.
— Это мистер Хаммер... Джорри О'Нейл.
— Привет, — буркнул Джорри и не подал мне руки.
Наверное, я ему не понравился и было понятно почему.
Мата затеребила меня за рукав.
— Майк, мне надо выпить. Вы не возражаете?
— Конечно, крошка. А вы будете пить, Джорри?
— Нет, благодарю, мне надо уже уходить. Я заглянул к Мате, так как ее вчера не было дома и все мы очень волновались. Мы звонили всюду, где вы бываете, и вот я решил зайти еще раз, чтобы узнать, что с ней.
Глаза его блестели.
— Ох, Джорри, извините меня. Весь день я была с мистером Хаммером.
— Теперь я это вижу.
— Скажите в театре, чтобы они не беспокоились.
— Так я и поступлю, — он взялся за ручку двери. — До свидания, Мата.
— Прощай, Джорри.
Мне он вообще не сказал ни слова. Я протянул ей бокал.
— Вам не надо было так поступать, он же от вас без ума.
Мата отпила из бокала и задумчиво промолвила:
