Алина с кофейной мельницей спустилась в каюту, Дюкро ненадолго отошел, чтобы перемолвиться с крановщиком. Что они там говорили, Мегрэ не слышал.
Сведения о дочери Дюкро и его зяте носили самый банальный характер. Капитан Дешарм был сыном бухгалтера из Ле-Мана. Супруги жили в уютном новом домике в окрестностях Версаля, и каждое утро один денщик приводил ему коня, а другой прибирал квартиру.
— Вы теперь в Париж? — спросил Дюкро, снова подходя к Мегрэ. — Если хотите, пройдемся по набережной, это мой утренний моцион.
Он бросил взгляд на дом. Окна в мансарде были еще закрыты, занавески задернуты.
— Так я на тебя полагаюсь! — крикнул Дюкро шлюзовщику.
— Заметано, хозяин!
Тут судовладелец искоса взглянул на Мегрэ, как бы подчеркивая значение слова «хозяин» в устах своего служащего.
Теперь они шли вдоль Сены, где целые армады судов разворачивались, едва не перегораживая всю реку, и, скользя по виткам огромной спирали, выстраивались в караваны, готовые двинуться либо вверх, либо вниз по течению.
— Знаете, как я нажил состояние? Мне как-то пришло в голову, что, когда мои буксиры простаивали без дела, они могли бы поработать на меня самого. Я тут же купил вон там повыше песчаные и меловые карьеры, а потом стал покупать что попало, даже кирпичные заводы, лишь бы все это было у воды.
На ходу он пожал руку какому-то речнику, а тот ограничился негромким: «Привет, Мимиль».
Всю пристань Берси загромождали бочки, за которыми виднелись решетки винных складов.
— Все то шампанское привез сюда я. Послушай, Пьерро, это правда, что буксир Мюрье задел мостовую опору в Шато-Тьерри?
— Правда, хозяин.
— Если встретишь его, скажи, что поделом ему.
И Дюкро с улыбкой пошел дальше. На другом берегу вырисовывались громадные бетонные коробки центральных складов, и два грузовых судна, одно из Лондона, другое из Амстердама, придавали Парижу вид морского порта.
— Извините за нескромность, как вы собираетесь продолжать расследование?
Теперь настала очередь Мегрэ улыбнуться: прогулка, несомненно, преследовала единственную цель — подвести его к этому вопросу. Дюкро это понял. Он почувствовал, что комиссар читает его мысли, и в свою очередь слегка усмехнулся, словно посмеиваясь над собственной наивностью.
— Вы же видите — вот так, — ответил Мегрэ, безмятежно шествуя дальше, но слегка ускорил шаг.
Метров четыреста он прошел молча, глядя на железные конструкции Аустерлицкого моста, вздымавшегося на фоне настоящего фейерверка, в котором угадывались переливающиеся голубыми и розовыми бликами башни Нотр-Дам.
— Эй, Ваше, твой брат потерпел аварию в Лазенкуре. Он велел тебе передать, что крестины откладываются.
И Дюкро размеренным шагом пошел дальше. Потом, искоса взглянув на Мегрэ, грубо, без обиняков спросил:
— Сколько получает человек вашего ранга?
— Не так уж много.
— Тысяч шестьдесят?
— Значительно меньше.
Дюкро нахмурился, еще раз взглянул на своего спутника, но на сей раз скорее с удивлением, чем с любопытством.
— А что вы думаете о моей жене? Считаете, что из-за меня она несчастна?
— По правде говоря, нет. Вы или другой — какая разница! Она из тех женщин, что всегда остаются в тени и находят повод для страданий, как бы ни сложилась их судьба.
Очко в пользу Мегрэ: слова прямо-таки ошеломили Дюкро.
— Скучная, вздорная, вульгарная женщина, — тяжело вздохнул он, — вся в мать: старуха живет тут поблизости, и вечно у нее глаза на мокром месте. Кстати, посмотрите, вон еще моя камнедробилка, самая мощная во всем Париже. Так какую вы, в общем, разрабатываете версию?
— Все.
Они шли все дальше под плеск воды и шум набережной. В утреннем воздухе пахло свежей влагой и смолой.
Временами им приходилось то обходить кран, то пропускать грузовик.
— Вы побывали на «Золотом руне»?
Прежде чем задать этот вопрос, Дюкро долго колебался, гораздо дольше, чем перед предыдущим, и тут же притворился, будто внимательно следит за маневрами каравана судов на Сене. К тому же вопрос вообще не имел смысла: еще из окна дома он видел, как Мегрэ поднимался на баржу.
Ответ комиссара был краток:
— Очень странная молодая мамаша.
Эффект от фразы оказался более чем внушительным.
Дюкро замер на месте; коротконогий, с толстой шеей, он казался быком, который вот-вот бросится в атаку.
— Кто вам это сказал?
— Никто. Я сам видел.
— Ну и что? — спросил Дюкро, лишь бы не молчать, и, насупившись, заложил руки за спину.
— А ничего.
— Что она сама вам рассказала?
— Что вы хотели к ней зайти.
— Это все?
— Еще, что она вам не открыла. Вы как будто уверяли меня, что старик Гассен вам приятель? А мне думается, Дюкро…
Но Дюкро нетерпеливо буркнул:
— Вот кретин! Если бы я вас не остановил, эта бочка угодила бы вам прямехонько по ногам!
И, повернувшись к рабочему, который перекатывал бочки, Дюкро заорал:
— Ты что, повнимательней не можешь быть, болван?
Потом спокойно выбил трубку о каблук.
— Держу пари, вы вбили себе в голову, что ребенок от меня… Сознавайтесь! Вам ведь уже наговорили, что я ни одной юбки не пропускаю. Так вот, комиссар, на сей раз вы ошибаетесь.
